Тавриз туманный - Мамед Ордубади

Не дремал в это время и шейх Абуль-Азал Муайяд, окончивший с золотой медалью школу знаменитого разведчика и шпиона Лоуренса. Со своими подручными он направился из Самарии в Казимейн, а оттуда через Багдад в Иран.

Из Гасри-Ширина я получил шифрованную телеграмму о том, что шейх со свитой из двадцати человек переехал через границу и вступил на территорию Ирана. В честь этого события делегаты, прибывшие из Тавриза встречать его, зарезали у его ног двадцать баранов. Сутки шейх гостил у гасриширинского градоначальника. Со всех деревень стекались на поклон преподобному шейху, собственными глазами узревшему двенадцатого имама, крестьяне и бедняки. Из Серпула, Гарунабада, Мехдешта и Кирманшаха прибыли делегации купцов и знати, они везли шейху дорогие дары, но он не принимал ничего. Его слуги встречали паломников у ворот города.

- Не надо ничего нести шейху. Он не нуждается в подношениях. Каждую ночь святой имам кладет в его кошелек золотые монеты. Люди божьи, отнесите свои подношения и дары к себе домой. Шейх благодарит вас за ваши добрые сердца.

По слухам, распространившимся в Тавризе, шейх не только не принимал дары, но сам щедро оделял всех нищих золотом из своего бездонного кошелька.

Агенты английской разведки рассказывали чудеса о шейхе, народ подхватывал на лету эти басни, и впереди преподобного катилась лавиной молва о его доброте и величии.

* * *

В Тавризе все пришло в смятение в ожидании шейха. Торговцы закрывали лавки, женщины привязывали детей на спину, бросали хозяйство на произвол судьбы и спешили в мечеть Хозрати-Сахиб. Деловая жизнь огромного города замерла. Вокруг мечети негде было яблоку упасть. Люди толкали друг друга, ссорились, даже дрались, тут же мирились, обнимались и целовались. Воры каялись в грехах, плача от радости и умиления. Со всех сторон доносилось: "Двенадцатый имам, веками пребывавший в неизвестности, явился. Теперь мир изменится!" Люди наивно верили, что деньги теперь будут не нужны, а мясо, масло, сахар, чай и одежду будут давать верующим бесплатно. Они отдавали последние гроши нищим.

Я тоже отправился на площадь Сахибуль-амр. Меня не столько интересовал сам шейх, сколько разговоры простых людей. Я смешался с толпой и начал прислушиваться.

- Мешади-ага! - говорил седобородый мужчина своему соседу. - Прости, ради бога. Виноват я перед тобой, что греха таить. Поддался соблазну. Теперь пятьдесят пять твоих туманов камнем висят на моей шее. Пойдем ко мне, возьми вещи на эту сумму. А если не хочешь, пойдем, я совершу омовение и в присутствии самого шейха произнесу пять раз "Салават!". Выбирай сам!

- Что значит пять раз "салават"? - возмутился его сосед. - За пятьдесят пять туманов пять "салаватов"?

- По-твоему выходит, что каждый "салават" будет стоить меньше одиннадцати туманов? Что ж, я готов рассчитаться так, как будет установлено.

- Это зависит не от тебя и не от меня. Как повелит святой имам, так и будем действовать, а теперь рано производить расчеты, понял?

- Кербалай-Сафарали, - говорили в другом месте, - я в долгу перед тобой - украл пару башмаков. Что хочешь дам, только прости меня, освободи меня от греха. Знал ли я, что доживу до такого светлого дня. О боже, пути твои неисповедимы!

- Кербалай-Гуламали! Сколько стоит банная простыня? - сказал кто-то за моей спиной. - Отдам тебе вдвое больше, только не делай меня несчастным! Я в твоей бане украл всего одну простыню. Что ж было делать, когда есть было нечего. Будь проклята бедность! Согрешил я, окаянный, да прости ты меня во имя святого Имама! Не допускай, чтобы я предстал перед ним грешным, пожалей меня!

- Ага-Джафар! - донеслось до меня. - За один веник я отдам тебе два, даже три, прости меня ради имама нашего!

Такие разговоры можно было услышать на каждом шагу. Это говорили бедняки, вспоминавшие свои грехи. Купцы, помещики, ростовщики упорно молчали. Ни у кого из них не открывался рот, чтобы сказать: "Прости меня, чтоб жениться на жене твоего брата, я убил его!" или: "Прости, обманным путем завладел я твоей деревней", или: "Дав деньги тебе взаймы под большие проценты, я потом отобрал у тебя дом, лишил имущества"...

Вдруг словно ветер зашелестел в толпе. Все заволновались, загудели. Некоторое время ничего нельзя было понять. Потом кто-то сказал, что сам святой имам сюда не явится, шейх пока тоже не приедет, но он прислал одну из золотых монет, которые каждое утро находит в своем кошельке. Трудно описать суматоху, поднявшуюся в мечети.

Хозяин украденных пятидесяти пяти туманов схватил за шиворот вора, желавшего отделаться пятикратным провозглашением "салават!" и требовал:

- Отдай мои пятьдесят пять туманов, вор несчастный! Кто ты такой, чтобы быть достойным произнести "салават"? Отдай деньги, сын нечестивого!

Не унимался и Кербалай-Сафарали, хозяин украденных башмаков:

- Сними мои башмаки, блудный сын беспутного отца! Явится ли нам святой имам, пока существуют такие подлецы как ты? - неистово кричал он.

Банщик снимал кушак с вора взамен простыни, Ага-Джафар требовал уплатить за венки два крана.

Потасовки, перебранки, расчеты продолжались до девяти часов вечера. Никакими средствами нельзя было отогнать от мечети разбушевавшийся народ. Золотая монета, присланная шейхом, переходила из рук в руки. Люди опускали ее в свой кошелек и вынимали, надеясь, что это поможет им разбогатеть. Увы! "Святая" монета никого не осчастливила.

* * *

Поздно вечером, часов в одиннадцать, еле передвигая ноги, вернулся Мешади-Кязим-ага. Он потерял башмак и папаху. Увидев его растерзанным и несчастным, я не мог удержаться от смеха. Он насупился. Тогда я сказал:

- Мешади-Кязим-ага! Расскажите, что вы видели, где были?

- Пока самого имама не видел, а башмак и папаху потерял. Наверное, если бы увидел его, вернулся бы домой голый, в чем мать родила, - и он залился смехом.

- А монету хоть ты видел? Какая она?

- Обыкновенная золотая монета. Величиной с ашрафи. На одной стороне ее написано "Гаим-Мухаммед", на другой - "Чеканка города Самария".

Я не сомневался, что эта монета изготовлена в Лондоне или Петрограде.

* * *

Личные вещи шейха были погружены на двух лошадей. Ни он, ни свита не обращали на них внимания. Все заботы шейха были устремлены на коран, висевший у него на шее. Он его ни на минуту не снимал, даже когда ложился спать. Лишь на время омовения он передавал его на хранение своему слуге индусу.

Караван шейха только что вышел из курдского селения Шаинтага, между Серпулом и Кирманшахом. Вдруг лошадь, на которой ехал шейх, споткнулась, и он упал. Со всех сторон к нему бросились слуги. Чуть ли ни первым подскочил к нему Салех-Мусеиб-оглы, посланный Революционным комитетом на разведку. Он взял шейха под руку и, пользуясь замешательством, быстро срезал с его шеи коран, скрылся - в лесу. Шейха подняли, усадили на лошадь, и караван двинулся дальше. Не успели отъехать от места катастрофы и ста шагов, как шейх в волнении закричал:

- Остановите караван!

Все застыли. Он обратился к своей свите:

- Я потерял божественную книгу, дарованную мне имамом! Вернитесь туда, где я упал, может быть, я уронил ее. Надо отыскать ее во что бы то ни стало!

До рассвета караван не двигался с места. Слуги шейха обыскали все вокруг, но безрезультатно. Разгневанный шейх отказался ехать в Тавриз.

- Видно, святому имаму не угодно, чтобы я показался тавризцам. Вы народ грешный, и книга, ниспосланная нам великим аллахом, затерялась среди вас.

Еле-еле удалось уговорить его продолжать путь.

Слова шейха задели самолюбие купцов и аристократов встречавших его у границы. Они обыскали друг друга, но, конечно, ничего не нашли.

Один из них осмелился обратиться к шейху:

- Да будет жертвой твоей мой родитель. Может быть, коран остался в Пайинтаге, где вы ночевали?

- Я прекрасно помню, что святая книга была при мне когда мы тронулись в путь. Но я согласен послать человека в Пайинтаг.

Немедленно снарядили гонца.

* * *

Тем временем Мусеиб, скрывшись в лесу, осмотрел книгу, обнаружил в ней секретные документы и направился в Тавриз, куда прибыл на восемь дней раньше шейха. Документы оказались очень важными. Это был вовсе не коран, в книге не было ни одной строки из писания. Она содержала лишь документы шейха и планы его миссии. Они были написаны на английском и арабском языках. Прочитав их, мы узнали, что мнимый шейх происходит из арабов-христиан и родился в африканском городе Гурран. Настоящее имя его Жорж Туюш. Он давно служит английской контрразведке, разъезжая под видом миссионера. Когда-то он окончил шпионскую школу в Англии, потом несколько лет провел среди мусульман Судана и Египта. После начала войны он по приказу английской разведывательной службы в Египте приехал в Багдад и приступил к исполнению своей шпионской миссии под именем шейха Абуль-Азала. В документах были указаны имена еще пятнадцати служителей бога, которые тоже были шпионами.