ЖИЗНЕОПИСАНИЯ НАИБОЛЕЕ ЗНАМЕНИТЫХ ЖИВОПИСЦЕВ, ВАЯТЕЛЕЙ И ЗОДЧИХ - ДЖОРДЖО ВАЗАРИ

После этого для мадонны Альфонсины, супруги Пьеро деи Медичи, он написал образ, помещенный по обету на алтарь капеллы Мучеников в камальдульской церкви во Флоренции. На образе этом изображены распятый св. Аркадий и другие мученики с крестами в руках, две же фигуры, наполовину прикрытые одеждой и наполовину обнаженные, стоят на коленях, поставив кресты на землю, а в воздухе – несколько маленьких путтов с пальмовыми ветвями в руках. Образ этот, выполненный с большой тщательностью и законченный с хорошим вкусом, проявлявшимся в колорите и весьма живых лицах, был помещен в названной камальдульской церкви. Однако, так как во время осады Флоренции монастырь этот был отнят у отцов-пустынников, свято совершавших в этой церкви богослужения, и позднее был передан монахиням Сан Джованнино ордена иерусалимских рыцарей, а в конце концов и разрушен, названный образ по приказанию синьора герцога Козимо был перенесен в церковь Сан Лоренцо, в одну из капелл семейства Медичи, как работа, которую можно причислить к лучшим произведениям Сольяни.

Им же для монахинь Крочетты была написана маслом Тайная вечеря, получившая тогда большое одобрение, а для Таддео Таддеи на Виа деи Джинори в табернакле он написал фреской распятого Христа с предстоящими Богоматерью и св. Иоанном и несколькими ангелами в воздухе, которые оплакивают его совсем как живые. Произведение это получило заслуженно большое одобрение и как работа фреской выполнено отменно. Его же рукой в трапезной аббатства черных монахов во Флоренции написано Распятие с ангелами, летающими и плачущими, с большим изяществом, внизу же Богоматерь, св. Иоанн, св. Бенедикт, св. Схоластика и другие фигуры. Для монахинь же Святого Духа на набережной Сан Джорджо он написал на двух холстах, находящихся в церкви, св. Франциска и св. Елизавету, королеву венгерскую и сестру этого ордена. Для сообщества Чеппо он очень красиво расписал хоругвь, какую носят в процессиях, где с одной стороны он изобразил Посещение Богоматери, а с другой – св. Николая епископа с двумя мальчиками, в одежде флагеллантов, из которых один держит перед ним книгу, а другой три золотых шара. На образе в церкви Сан Якопо сопр'Арно он написал Троицу с бесчисленным множеством путтов и коленопреклоненными св. Марией Магдалиной, св. Екатериной и св. Иаковом, по бокам же стоят две фигуры, написанные фреской: кающийся св. Иероним и св. Иоанн, а на пределле три истории он поручил своему ученику Сандрино дель Кальцолайо, и они получили большое одобрение.

В местечке Ангиари он написал маслом на дереве на торцовой стене одного сообщества Тайную вечерю с фигурами в естественную величину, а на боковых стенах, а именно с одной стороны Христа, омывающего ноги апостолам, а с другой – слугу, несущего два сосуда с водой. Работа эта весьма там почиталась, ибо поистине вещь это редкостная, и принесла ему честь и пользу. Одна его картина с Юдифью, отрубившей голову Олоферна, была послана в Венгрию, как вещь отменно прекрасная, а другая, с усекновением главы Иоанна Крестителя, где в перспективе он изобразил наружный вид капитула Пацци, того, что в первом дворе Санта Кроче, подобным же образом была послана заказавшим ее Пауло да Терраросса в Неаполь, как вещь прекраснейшая. Также и для одного из членов семьи Бернарди он написал две другие картины, помещенные в одной из капелл церкви Оссерванца в Сан Миньято. Там изображены маслом две фигуры в естественную величину, а именно св. Иоанн Креститель и св. Антоний Падуанский. Образ же, который должен был находиться между ними, поскольку Джованни Антонио по природе был в работе медлительным и неторопливым, писался так долго, что заказчик умер. И потому образ этот, на котором должен был быть изображен усопший Христос на коленях у Богоматери, так и остался незаконченным.

Когда после всего этого Перино дель Вага уехал из Генуи, поссорившись с дожем Дорна, и стал работать в Пизе и когда Стаджо, скульптор из Пьетрасанты, начал отделывать мрамором новые капеллы в последнем нефе собора, а также помещение, что позади главного алтаря, служащее ризницей, было постановлено, чтобы названный Перино, как будет рассказано в его жизнеописании, начал вместе с другими мастерами заполнять живописью эти мраморные украшения. Но так как Перино был снова вызван в Геную, то поручили Джованни Антонио приложить руку к картинам, которые должны были заполнить упомянутую нишу за главным алтарем и изображать жертвоприношения Ветхого Завета, как прообразы жертвоприношения Святейших Даров, стоявших тут же на середине главного алтаря. И тогда Сольяни на первой картине изобразил жертвоприношение, совершенное Ноем и его сыновьями по выходе их из ковчега, а рядом жертвоприношения Каина и Авеля, которые получили большое одобрение, но больше всего нравились жертвоприношения Ноя, за то, что там были великолепнейшие лица и части фигур. Картина с Авелем прекрасна очень хорошо написанным пейзажем и лицом Авеля, которое кажется самой добротой, в отличие от лица Каина, имеющего вид настоящего злодея. И если бы Сольяно продолжал работать настолько же бодро, насколько вяло он работал до сих пор, он благодаря попечителю, от которого он получил заказ и которому очень нравились его манера и добросовестность, довел бы до конца все работы в соборе. А между тем помимо названных картин он написал тогда лишь один образ, предназначавшийся для капеллы, которую начал Перино. Закончил он его во Флоренции и так, что он очень понравился пизанцам и был признан отменно прекрасным. Изображены там Богоматерь, св. Иоанн Креститель, св. Георгий, св. Мария Магдалина, св. Маргарита и другие святые.

И так как образ был одобрен, попечителем ему были заказаны еще три образа, за которые он принялся, но не закончил при жизни названного попечителя, на чье место был выбран Бастьяно делла Сета, увидевший, что дело затягивается, и передавший заказ на четыре картины для главного алтаря названной ризницы сиенцу Доменико Беккафуми, превосходному живописцу, который сразу принялся за дело, как об этом будет рассказано на своем месте, но написал один лишь образ, остальное же доделали другие живописцы.

А Джован Антонио закончил не спеша с большой тщательностью два других образа и в обоих изобразил Богоматерь в окружении многочисленных святых. В завершение же всего он вернулся в Пизу и написал там четвертый и последний образ, который получился хуже остальных то ли из-за старости, то ли из-за соперничества с Беккафуми, либо по другой причине. Однако попечитель Бастьяно, видя медлительность этого человека, заказал, чтобы довести дело до конца, остальные три образа аретинцу Джорджо Вазари, который написал два из них, те, что подле дверей переднего фасада. На том, что со стороны Кампо Санто, изображена Богоматерь с сыном на руках, которого ласкает св. Марта. Там же стоят на коленях св. Цецилия, св. Августин, св. Иосиф и св. Гвидо – отшельник, а спереди обнаженный св. Иероним и св. евангелист Лука и несколько путтов приподнимают полог, другие же несут цветы. На другом же он написал, как того хотел попечитель, еще одну Богоматерь, с сыном на руках, разрубленного св. Иакова, св. Матфея, св. Сильвестра, папу и св. Турне, рыцаря. И чтобы не повторять выдумки других, хотя, впрочем, он и в другом сильно от них отклонялся, получив заказ написать Мадонну, он изобразил ее с усопшим Христом на коленях, других же святых как бы присутствующими при снятии со креста. А на крестах, расположенных выше, имеющих вид древесных стволов, распяты двое обнаженных разбойников; кругом же кони, люди, распинающие Христа, Иосиф с Никодимом и Мариями были им изображены, дабы удовлетворить попечителя, которому хотелось, чтобы на всех названных образах были помещены все святые, находившиеся раньше в различных старых уничтоженных капеллах, для возобновления памяти о них в новых. Не хватало, помимо названных, еще одного образа, который написал Бронзино, с обнаженным Христом и восемью святыми. Таким образом и было покончено с названными капеллами, с которыми Джован Антонио мог бы справиться единолично, не будь он таким медлительным.

А так как он заслужил от пизанцев большую благодарность, ему после смерти Андреа дель Сарто предложено было написать образ для сообщества св. Франциска, оставленный названным Андреа незаконченным. Образ этот находится ныне в названном сообществе, что на площади Сан Франческо в Пизе. Для попечительства упоминавшегося собора он нарисовал несколько узоров для балдахинов и еще много таких же во Флоренции, так как он занимался этим охотно и в особенности вместе со своим другом – флорентийским живописцем Томмазо ди Стефано.

Когда Джованни Антонио был приглашен братией монастыря Сан Марко во Флоренции расписать торцовую стену их трапезной за счет одного из их братьев-послушников по имени деи Молетги, имевшего в миру большие денежные средства, ему захотелось постараться показать, на что он способен, и написать там Христа, насыщающего пять тысяч человек пятью хлебами и двумя рыбами. И он уже сделал рисунок со многими женщинами, детьми и другими лицами, находящимися в смятенной толпе, но эта история не понравилась братии, заявившей, что им нравятся вещи земные, обыкновенные и простые. Тогда, по их желанию, пришлось ему написать св. Доминика, как он, находясь в трапезной со своей братией, обнаруживает, что нет хлеба, и возносит моление к Богу, и весь стол чудесным образом покрывается хлебом, принесенным двумя ангелами в человеческом обличии. В произведении этом он так изобразил многих монахов из находившихся тогда в монастыре, что они кажутся живыми, в частности же послушника деи Молетги, прислуживающего за столом. После этого он написал в полутондо над столом св. Доминика у подножия креста с Распятым и плачущих Богоматерь и св. Иоанна Евангелиста, по сторонам же св. Екатерину Сиенскую и св. Антонина, флорентийского архиепископа, принадлежащего к этому ордену; все это было выполнено для работы фреской очень чисто и тщательно. Но гораздо лучше вышло бы у Сольяни то, что он задумал, ибо живописцы лучше выражают свои замыслы, чем чужие. С другой же стороны, честь и тому, кто, отказываясь от своего, не ропщет. Набросок тот с хлебами и рыбами находится у Бартоломео Гонди, которому кроме большой картины, написанной собственноручно Сольяни, принадлежит также много рисунков и головных портретов, написанных красками с натуры на грунтованных листах, полученных им от жены Сольяни, близким другом которого он был, после его смерти. Есть и у нас в нашей Книге несколько его рисунков, поистине прекрасных.