ЖИЗНЕОПИСАНИЯ НАИБОЛЕЕ ЗНАМЕНИТЫХ ЖИВОПИСЦЕВ, ВАЯТЕЛЕЙ И ЗОДЧИХ - ДЖОРДЖО ВАЗАРИ

Работая над фасадом церкви Сан Пьетро ин Винкола, они написали там св. Петра с крупными фигурами и нескольких пророков. Своею плодовитостью мастера эти приобрели повсеместно такую известность, что живопись их, доступная всеобщему обозрению и столь прекрасно ими исполненная, принесла им величайшую хвалу при жизни, а после их смерти, благодаря подражаниям, – безмерную вечную славу. За Пьяцца Навона, на той площади, где находится дворец Медичи, они также расписали один фасад, изобразив на нем триумф Павла Эмилия и многочисленные другие римские истории, а в приходе Сан Сильвестро на Монтекавалло они выполнили для фра Мариано кое-какие вещицы в доме и в саду, в церкви же расписали его капеллу и написали в цвете две истории из жития св. Марии Магдалины, где кустарники ландшафта написаны в высшей степени изящно и толково, ибо Полидоро и в самом деле изображал пейзажи, древесные кущи и скалы лучше любого другого живописца, и от него в искусстве и пошла та легкость, какую теперь в своих работах проявляют художники.

В то же время они в цвете отделывали многие помещения и писали фризы во многих римских домах фреской и темперой. Эти работы считали они пробными, так как цвету им никогда не удавалось придать ту красоту, какую они всегда придавали работам, написанным ими светотенью, под бронзу или терреттой, о чем и сейчас можно судить по дому, который принадлежал кардиналу Вольтеррскому, что у Торре Сангвинья, на фасаде которого они написали светотенью прекраснейшее обрамление, а внутри – несколько фигур в цвете, исполненных и отделанных настолько плохо, что первоначальный рисунок, которым они так хорошо владели, в них сбит. И это поражает тем более потому, что рядом находится герб папы Льва с обнаженными фигурами, выполненными рукой Джован Франческо Ветрайо, который создал бы величайшие произведения, если бы смерть не похитила его на середине его жизненного пути. Но это не излечило их о безумного их заблуждения, ибо они еще и в римской церкви Сант Агостино для алтаря семьи Мортелли написали красками несколько детей там, где Якопо Сансовино, в завершение работ, сделал мраморную Мадонну; и можно подумать, что дети эти вышли из-под рук не знаменитых мастеров, а увальней, только начавших свое обучение. И в то же время с той стороны, где алтарь покрыт пеленой, Полидоро выполнил небольшую историю с усопшим Христом и Мариями, вещь прекраснейшую, доказав этим, что светотень действительно гораздо более их дело, чем цвет.

Поэтому, возвратившись к привычному для них способу, они великолепнейшим образом расписали два фасада на Марсовом поле, изобразив на одном истории Анка Марция, а на другом – празднование сатурналий, справлявшееся на этом самом месте, со всеми парами и четверками лошадей, объезжающих обелиски. Истории эти признаны прекраснейшими, ибо рисунок и отличная их манера таковы, что те зрелища, ради показа которых они написаны, они изображают с величайшей выразительностью. На Канто делла Кьявика, как идти к Корте Савелла, они расписали фасад, произведение божественное, признанное самым прекрасным из всех прекрасных, когда-либо ими созданных, ибо помимо девушек, переходящих через Тибр, внизу у дверей они необыкновенно тщательно и искусно изобразили жертвоприношение, где показаны все орудия и все древние обычаи, которые обычно применялись и соблюдались при жертвоприношениях подобного рода.

Недалеко от Пьяцца дель Пополо, ниже церкви Сан Якопо дельи Инкурабили, они расписали признанный прекраснейшим фасад с историями Александра Великого, где были изображены бельведерские древности: Нил и Тибр. В приходе Сан Симеоне они расписали фасад для семейства Гадди, который поражает и удивляет видом изображенных на нем многочисленных разнообразных и прекрасных одеяний, множества древних шлемов, поясов, поножей, а также и кораблей, изящно украшенных изобилием всего того, что только может представить себе самое изысканное воображение. Память переполняется здесь бесчисленным множеством прекраснейших вещей: здесь показаны древние обычаи, мудрецы и красивейшие женщины; ведь изображены здесь и все виды древних жертвоприношений – именно так, как они совершались; а также войско, начиная от его посадки на суда и кончая самим сражением, – и все это с бесконечным разнообразием орудий и оружия, отделанных с таким изяществом и написанных с таким мастерством, что от обилия столь прекрасных выдумок разбегаются глаза.

Насупротив этого находится другой фасад поменьше, лучше которого по красоте и изобилию и не сделаешь. На его фризе – история Ниобеи, принимающей поклонение от людей, несущих ей дань, сосуды и всякого рода подарки, и это выражено настолько своеобразно, но искусно, талантливо и рельефно, что всего, конечно, и не перескажешь. Рядом изображены гнев Латоны и ужасная месть, учиненная ею над детьми непомерно возгордившейся Ниобеи, как то: как Феб убивает семь ее сыновей, а Диана – семь дочерей, с бесчисленным множеством бронзовых фигур, которые кажутся не написанными, а металлическими. А выше другие истории, где сосуды, будто сделанные из золота, а кроме того, столько всяких других причуд, что человеческий глаз и не смог бы представить себе ничего ни более прекрасное, ни более заманчивое, а если он увидит и разные этрусские шлемы, то и вовсе придет в замешательство от такого нагромождения и изобилия столь прекрасных и прихотливых придуманных ими затей. Работам этим подражало великое множество художников, работавших по той же части. Помимо этого они отделали и двор этого дома, а также и лоджию, расписанную мелкими гротесками, которые почитаются божественными. Одним словом, к чему бы они ни прикасались, они с бесконечным изяществом и красотой все доводили до высшего совершенства. И если бы я пожелал перечислить все их произведения, мне пришлось бы заполнить целую книгу деяниями только их двоих, ибо нет такого помещения, дворца, сада или виллы, где бы не было работ Полидоро и Матурино.

И вот, в то время как Рим, улыбаясь, украшал себя их трудами, а они ожидали награды за созданное ими в поте лица, судьба и зависть послали на Рим Бурбона, разгромившего город в 1527 году. И тогда было разорвано содружество не только Полидоро и Матурино, но и многих тысяч друзей и родственников, много лет проживших в Риме, питаясь тем же хлебом. Ибо Матурино бежал и вскоре после этого, вследствие невзгод, перенесенных им во время разгрома, умер, как говорят, в Риме от чумы и был погребен в церкви Сант Эустакио.

Полидоро же направил свой путь в Неаполь, но, прибыв туда, чуть не умер от голода, так как тамошние дворяне не проявляют особого любопытства к хорошей живописи. И тогда подрядился он работать на других живописцев и написал в главной капелле церкви Санта Мариа делле Грацие св. Петра; так он и помогал живописцам во многих их работах, больше для того, чтобы как-нибудь перебиться. Однако, так как о его способностях уже пошла молва, он для графа… (Пропуск в подлиннике) расписал темперой свод и стены, и работа эта была признана прекраснейшей. И равным образом расписал он для синьора… (Пропуск в подлиннике) светотенью двор и несколько лоджий, отличающихся большим обилием украшений и красотой и выполненных отменно.

А также в церкви Сант Анджело, что возле неаполитанского рыбного базара, он написал маслом на дереве небольшой образ с Богоматерью и несколькими обнаженными фигурами, изображающими тоскующие души. Вещь эта считается очень хорошей скорее по рисунку, чем по колориту. Там же для капеллы главного алтаря он написал в том же роде несколько картин с отдельными фигурами во весь рост.

И вот, живя в Неаполе и видя, как мало ценится его мастерство, он решил уехать от тех, кто больше считается с лошадью на скачках, чем с человеком, который своими руками заставляет написанные им фигуры казаться живыми. Потому, сев на корабль, он отправился в Мессину, где начал работать, так как нашел там больше к себе сочувствия и уважения, и, работая непрерывно, он приобрел хороший опыт и сноровку в колорите, а потому и создал там много произведений, рассеянных по разным местам; занимался он и архитектурой, проявив себя во многих сооружениях, им построенных.

Засим, когда Карл V возвращался после победы в Тунисе и проезжал через Мессину, Полидоро соорудил в честь его прекраснейшие триумфальные арки, чем заслужил известность и щедрое вознаграждение. Однако, так как он все время горел желанием снова повидать тот Рим, который всегда манит к себе и тех, кто в течение долгих лет пытал счастья в других странах, он напоследок написал на доске маслом Христа, несущего крест, прекраснейшего по качеству и по колориту, и там же он изобразил в большом числе сопровождающих его на смерть солдат, фарисеев, коней, женщин и детей, а впереди разбойников, твердо придерживаясь своего представления о том, как могла протекать подобного рода казнь; и казалось, что в превосходнейшей этой работе природа постаралась показать в последний раз, на что он был способен.