Миллстоун (Трилогия) - Анатолий Заклинский

– И всё ты, Миллстоун, угадаешь.

– Стараюсь.

После этих слов ненадолго воцарилось молчание. Миллстоун сделал несколько глотков пива и потянулся за сигаретами.

– Только пойдём лучше в комнату.

– Больше нравится смотреть на трущобы, чем на большие дома? – сказал Джон, вставая.

– И это тоже.

На улице уже почти стемнело. Джон открыл окно, поставил на подоконник пепельницу и протянул Шейле открытую пачку, а потом помог прикурить.

– А помнишь, ты рассказывал, что когда искал что-то в Хейтоне, там была девочка?

– Да. Милли. Так я её и не навестил ни разу.

– Ричардс сказал, что она про тебя спрашивала. Он оставил адрес.

– Ричардс сказал? – насторожился Джон, – а почему он не сказал мне?

– Не знаю.

– Значит, вы когда-то с ним виделись в моё отсутствие.

– Ты меня в чём-то подозреваешь? – спросила Шейла и посмотрела на Джона.

– Но ты ведь что-то замышляешь? Вернее он, но ты тоже в курсе дела.

– Нет.

– Ну хорошо, – улыбнулся Миллстоун, – пусть будет нет, не волнуйся только.

– Всё в порядке. Я просто хотела предложить тебе завтра съездить.

– Вот как? – удивился Джон.

– Ты ведь обещал её навестить, и не навестил.

– Да. Пожалуй прокатимся, а где?

– В сторону Флаенгтона, а потом повернуть. Вроде бы Клайтон называется.

– Навестим. Прокатиться куда-нибудь подальше действительно хочется. Но сначала будем долго-долго спать.

Погасив окурок в пепельнице, Миллстоун повернулся к Шейле, аккуратно подхватил её за талию и, опустив на кровать, ехидно заметил:

– Кажется, я начинаю понимать, почему тебе больше нравится комната.

ИСТОЧНИК БЕЗУМИЯ

– Все дети сейчас на прогулке, – вкрадчиво сказала миссис Феллен, и Миллстоун ощутил, что это не всё, о чём ей хотелось бы поговорить, но она почему-то стеснялась.

– Хорошо, – ответил Джон, – мы можем подождать. Тем более, что, подозреваю, это будет продолжаться недолго.

– Нет. И, – она немного помедлила, – мне нужно с вами кое-о-чём переговорить.

– Хорошо, – сказал Джон, – слушаю вас.

– Если вас не затруднит, то пройдёмте в мой кабинет.

– Не затруднит, – ответил Миллстоун.

Когда миссис Феллен развернулась, Джон переглянулся с Шейлой. Им обоим это желание поговорить показалось странным, и тем скорее им хотелось узнать, что за тема будет у разговора. Миллстоун подозревал что-то неладное. Заведующая серьёзно изменилась в лице, когда услышала, что они пришли навестить Милли Мейтен, и ещё большие изменения вызвало упоминание о том, что Джон и Шейла работают в полиции.

Миссис Феллен была невысокой дамой лет сорока пяти. В её коротких волосах проглядывала седина, а при ходьбе она слегка прихрамывала на правую ногу. Первым выводом Миллстоуна было то, что это, возможно, добрый человек, но скорее всего, недалёкий. Ещё она показалась Джону религиозной, хотя ярких признаков этого он пока не заметил.

Её кабинет был небольшим, но вполне уютным. Два стола, стояли в форме буквы "Т", и у Джона сразу возник вопрос о том, кому принадлежит второе место. Напротив столов стоял книжный шкаф, одна полка которого была занята папками, а вторая была отведена под беллетристику, среди которой преобладали любовные романы. Везде стояли комнатные растения, что добавляло кабинету уюта.

– Присаживайтесь, – она подала Джону стул, который тот сразу же отдал Шейле, – а вы можете присесть сюда. Моя помощница пока занята.

Она указала на место за вторым столом. Джон аккуратно положил шляпу и сел, ещё раз переглянувшись с Шейлой. По её виду он сказал бы, что она чувствует себя неуютно, хотя сам он ничего подобного не испытывал. Она вся как будто сжалась, но старалась держаться как обычно.

– Итак, миссис Феллен, – сказал Миллстоун, когда ему показалось, что молчание затягивается, – о чём вы хотели поговорить?

– По поводу девочки. Боюсь, у меня для вас плохие новости.

– Что такое? – встревожился Джон.

– Мы вынуждены будем перевести её в другое учреждение. Туда, где ей смогут помочь.

– Куда именно? Я попросил бы вас говорить максимально прямо, – строго сказал Джон.

– Она страдает галлюцинациями. Возможно, прошлые потрясения произвели на неё такой эффект. Вы ведь помните, при каких обстоятельствах вы её узнали? Она уверяла, что в глубине подвала скрывается монстр.

– Да, – медленно кивнул Джон, – что она видит сейчас?

– Она говорит, что кто-то ходит под землёй по ночам и что кто-то ещё иногда зовёт её. Однажды она разбудила всех своим плачем. Мы проверили подвал, но там не было совершенно никого. Нам жаль её, она очень милая и тем более, очень не хочется разлучать её с братиком, но если это пойдёт так и дальше, мы вынуждены будем это сделать.

– Как давно это началось?

– Практически сразу после того, как её привезли. Сначала мы думали, что это просто плохие сны, всё же ей пришлось многое пережить. Мы давали ей успокоительное, но оно не помогало.

– Другие дети ничего подобного не говорят? – спросила Шейла.

– Нет. Иначе бы мы не приписывали Милли галлюцинации.

– Хорошо, – сказал Джон, – в любом случае я хотел с ней поговорить.

– Вы не подумайте, что я на неё наговариваю, – оправдательным тоном попросила миссис Феллен, – но ведь она что-то такое видела и раньше. Того монстра, который оказался какой-то машиной.

– Да, вы правы, – сказал Джон, – много чего можно придумать, поддавшись страху. Вот только тогда Милли не утверждала, что видела его. Только то, что он есть. И она не скрывала, что знает о нём со слов того старика, который запрещал им греться.

– Наш психолог говорит, что возможно, это последствия пережитого, только вскрылись они в таком необычном виде.

– Вот это уже интереснее, – оживился Джон, – психолог. Что ещё он говорит?

– Она. Это моя помощница. Она говорит, что ей не удаётся наладить с девочкой настоящий контакт. Возможно, вам она поверит. Она спрашивала о вас.

– Хорошо, – немного устало сказал Миллстоун, которому не нравилось, что диалог уходит не в том направлении, – скажите, а что у вас хранится в подвале?

Этот вопрос произвёл странное впечатление на миссис Феллен. Она непонимающим взглядом посмотрела на Джона, как будто бы он спросил её о чём-то возмутительном. Видимо, для неё уже стало данностью, что бедная девочка страдает расстройством психики, поэтому вопрос Джона был воспринят ею чуть ли не как оскорбление.

– Вы ведь не думаете, что я лгу?

– Нет. Но я должен проверить всё. Будет плохо, если девочке сделают какой-нибудь сильный укол при том, что она этого не заслуживает, верно? Или накачают таблетками, чтобы она перестала слышать, а потом окажется, что это розыгрыш какого-нибудь подсобного рабочего, который перепил в один из праздников и решил устроить веселье, – Джон говорил, не замечая, что его тон становится злее.