День Победы. Гексалогия (СИ) - Андрей Завадский

— Мы готовы к взлету, сэр! — доложил техник, вытянувшись по стойке смирно перед старшим группы, задумчиво наблюдавшим за тем, как операторы загружают свои компьютеры.

— Ждите приказа! Двухминутная готовность!

Тем временем на военной базе началась какая-то суета. По периметру летного поля выстроились вооруженные многоствольными пулеметами GECAL-50 пятидесятого калибра «Хаммеры», лязгали затворами карабинов М4 пехотинцы из Десятой легкой, а в воздух поднялась сразу пара «Апачей Лонгбоу» с полной боевой нагрузкой.

— Начинается, — усмехнулся сотрудник АНБ, глянув в сторону пропускного пункта.

Сопровождаемая взглядами десятков американских солдат, на территорию военной базы медленно втянулась небольшая колонна. Медленно — потому что на шоссе перед въездом были уложены, точнее, разбросаны в хаотичном порядке, бетонные блоки, между которыми машинам приходилось лавировать, сбрасывая скорость до минимума, причем путь этот проделывать под прицелами не менее, чем трех пулеметов.

Гостей остановили лишь на минуту, начальник караула на пропускном пункте бегло прочитал документы, махнув рукой в сторону летного поля и отступив с дороги. Первым в пределы военной базы въехал русский бронеавтомобиль «Тигр», похожий на подросший и набравший в весе «Хаммер», покрытый пятнами камуфляжа, тяжеловесный и угловатый. За ним следовал еще более массивный бронетранспортер БТР-ВВ «Медведь», и еще два «Тигра» замыкали колонну.

Пулеметные турели на крышах машин были сейчас пусты, хотя обычно несли самое разное вооружение, от ПКМ до «Утеса» или гранатомета АГС-30. Но те, кто прибыл в Раменское, решили, что не ходят в гости, вооружившись до зубов, тем более, четыре пулемета не казались бы чем-то серьезным на фоне всего того арсенала, который нацелился на русские бронемашины, едва они выкатились на летное поле.

Колонна остановилась, и из головного «Тигра» выбрался наружу плечистый мужчина в сером «городском» камуфляже и черном разгрузочном жилете полицейского образца. Он расслабленно держал за цевье новенький «Абакан», автомат АН-94, с восьмидесятых годов прошлого века приходивший на смену «калашниковым», да так и не пришедший, но осевший в арсеналах различных спецподразделений. Человек в камуфляже прошелся вдоль колонны, словно не замечая сомкнувшегося вокруг кольца американских солдат, направивших на «Тигры» и «Медведя» десятки штурмовых винтовок и, по меньшей мере, пять крупнокалиберных пулеметов. А где-то над головами стрекотали барражировавшие над авиабазой «Апачи», одного залпа которых хватило бы, чтоб превратить конвой в пепел.

К колонне подлетел «Хаммер», самый обыкновенный, без пулеметной турели, затормозил в десятке метров, выпустив из своего чрева генерала Мэтью Камински. Командующий Десятой пехотной подошел к русскому, и тот, став по стойке смирно, произнес на неплохом английском:

— Полковник Быстрицкий, Служба исполнения наказаний! Мы прибыли за Самойловым, господин генерал!

— Арестованного сейчас доставят прямо сюда. Придется подождать пару минут.

— Хорошо, что ваше правительство согласилось, наконец, выдать нам его, — заметил русский полковник. — Давно пора.

Генерал Камински на самом деле был несколько удивлен той поспешностью, с которой вдруг решился вопрос о выдаче Аркадия Самойлова. Долгое молчание из Вашингтона сменилось вдруг торопливым приказом, что выглядело странным. Но делиться своими соображениями с русским американец не стал, лишь безразлично пожав плечами:

— Это ваши дела, вам с ними и разбираться. Да и у нас хватает забот кроме как сторожить вашего бывшего министра. Теперь сами делайте с ним, что хотите.

Камински оценивающе оглядел русского офицера, могучего мужика лет сорока с обветренным лицом и мрачным взглядом внимательных глаз. Уделил внимание и оружию, как раз такому, которое предпочитали профессионалы, готовые мириться с некоторой капризностью механизма — если сравнивать в «неубиваемым» АК, разумеется — но нуждавшиеся в большей точности огня.

Тем временем Быстрицкий, чувствуя конечно, что его изучают, вернулся к своей колонне, хлопнув ладонью по борту командирского «Тигра» и зычно приказав:

— Бойцы, к машинам! Становись!

Из броневиков высыпали люди в таком же серо-синем камуфляже, бронежилетах и «разгрузках», большинство по давней привычке скрывали свои лица под черными вязаными шапочками-масками. На голове самого полковника была такая же, но тот ее закатал высоко на лоб, на манер подшлемника.

Бойцы Десятой легкой пехотной, увидев перед собой не меньше взвода вооруженных русских, напряглись, но гости просто выстроились возле машин, подчеркнуто держа свое оружие стволами вниз. Кто-то, отойдя в сторонку, закурил под хмурым взглядом своего командира, кто-то разговаривал с товарищами, не забывая посматривать по сторонам. Но вот от казарм показались несколько вооруженных «Хаммеров», и конвой, вновь становясь единым целым, напрягся, насторожился.

Миновав оцепление, внедорожники остановились, и из одного из них выбрался сопровождаемый парой плечистых пехотинцев Самойлов. На арестованного он сейчас не сильно походил, одетый не в тюремную робу, каких, вероятно, и не было на военной базе, а в обыкновенный спортивный костюм. Вообще бывший министр больше был похож на высокопоставленного пенсионера на отдыхе в каком-нибудь элитном санатории.

— Вот он, — Камински указал на министра, обращаясь к Быстрицкому. — Забирайте ваш «груз», полковник!

Русский офицер, ничего не ответив, лишь перехватив поудобнее за цевье свой «Абакан», шагнул навстречу бывшему главе Правительства России.

Лязг замка заставил вздрогнуть Аркадия Самойлова, погрузившегося в чтение так, что перестал замечать происходящее вокруг. Когда тяжелая стальная дверь камеры распахнулась, бывший глава российского правительства уже стоял возле своей койки, отложив в сторону открытый томик сочинений Макиавелли.

В камеру вошли трое, и от их присутствия помещение сразу стало невероятно тесным. Двое, обычные солдаты в камуфляже и бронежилетах, только вооруженные не винтовками, а резиновыми дубинками, замерли по обе стороны от входа, а третий, офицер, на боку которого висела, оттягивая пояс, пистолетная кобура, шагнул к Аркадию.

— Господин Самойлов, собирайтесь. У вас три минуты.

— Что происходит? Что за спешка?

Страх, чувство, казалось, давно забытое, уступившее место безразличию, вновь вцепился ледяными когтями в затрепетавшее сердце бывшего министра. Но американский офицер тотчас успокоил его, сообщив сухо: