День Победы. Гексалогия (СИ) - Андрей Завадский

Это был первый разговор по душам. Затем Камински заглядывал к высокопоставленному заключенному еще несколько раз, они обсуждали происходящее в мире, но всякий раз американский генерал проявлял железную уверенность в том, что все произойдет именно так, как было задумано некогда в Вашингтоне.

А затем Аркадий понял, что во внешнем мире что-то происходит. Проснувшись ранним утром, он ощутил напряженную суету за стенами своей камеры. Разумеется, никто не спешил сообщить арестанту причину такой активности, и тем больше было его удивление, когда распахнулась тяжелая стальная дверь, и на пороге появился никто иной, как Натан Бейл. За ним следом в камеру вошел Реджинальд Бейкерс, с которым Самолйов лично знаком не был, но узнал с первого взгляда. а на заднем плане виднелись хмурые физиономии двух сержантов легкой пехоты в полной боевой экипировке.

— Добрый день, господин Самойлов, — произнес Бейл, проходя на середину камеры. — Смотрю, вы обжились тут, — усмехнулся он. — Да уж, много всего изменилось с последней нашей встречи.

— Чем обязан, господа?

Аркадий был растерян, и что-то в глубине души, какое-то шестое чувство, подсказывало, что не нужно ожидать ничего хорошего от этого внезапного визита.

— Господа, вы свободны, — меж тем обратился к солдатам Бейкерс. — Дайте нам полчаса!

Дверь закрылась, отрезая троих мужчин от окружающего мира.

— У нас есть новости для вас, Аркадий, — сообщил Бейл, усаживаясь за стол, на котором в беспорядке были разбросаны книги.

— Что же?

— Новая российская администрация, на переговоры с которой мы прибыли сюда, в Москву, настаивает на вашей выдаче, господин Самойлов, — вместо Бейла продолжил его спутник. — Вас хотят судить за государственный переворот и гибель президента Швецова. И наш президент считает, что это будет справедливо.

— Так же, как справедливо было лгать мне, обещая, что в случае смещения Швецова Россия избежит войны? И вы знаете, господа, что Алексей Швецов погиб не по моей вине, я никогда не хотел его смерти!

— Такие детали мало кого будут заботить, — пожал плечами Натан Бейл, все такой же грузный, шумно дышащий, кажется, поседевший еще больше. — Алексея Швецова ваш народ уважал, что бывает редко, и все будут следить за судом над его убийцей.

— Вы знаете, почему это произошло! Вы угрожали блокадой, войной, вы подговорили меня на переворот! И теперь я должен отвечать своей жизнью за вашу ложь?!

— Вы ответите за свои преступления. Если убийство совершено, мотивы убийцы, конечно, интересны, но наказание следует не за мотивы а за дела. Вы отстранили от власти законного президента, вас никто не принуждал к этому, напротив, вы сами убеждали ваших военных в необходимости такого шага.

— Это была провокация, — мрачно ответил Самойлов. — За свои грехи я отвечу перед своим народом, но и вам не остаться в стороне, господин Бейл.

— Господин Самойлов, мы здесь как раз для того, чтоб предостеречь вас от смертельной ошибки, — прервал бывшего министра Бейкерс. — Независимо от того, что двигало вами, вас будут судить и назначат справедливое наказание. Но в наших силах сделать так, чтоб оно не было слишком жестоким, но только в том случае, если никто не узнает о роли господина Бейла в событиях в России. Доказать вы все равно ничего не сумеете, только дадите тему «желтой прессе», но тогда участь ваша будет незавидна. Поверьте, мы имели немало рычагов влияния в России прежде, тем более у нас громадные возможности сейчас, когда независимость вашей страны — пустая формальность.

Аркадий Самойлов замер, открыв рот и тяжело дыша. Он пытался переварить услышанное, пропустить через себя прямую, ничем не прикрытую угрозу, а глава АНБ между тем спокойно продолжил:

— Ваше молчание в недалеком будущем — плата за вашу спокойную старость. Если проявите послушание, то, возможно, удастся обойтись без сибирских лагерей и подобных ужасов. В сущности, вы уже никому не интересны, все, что могло произойти — произошло, и ваша роль в случившемся не так уж весома. Но это вопрос принципа. Мы предлагаем вам соглашение и готовы щедро стимулировать соблюдение условий договора.

— Пытаетесь запугать меня, грозя своими тайными связями? Хотите вымолить молчание? На самом деле это вы, господа, у меня в кулаке, — зло рассмеялся пришедший в себя Самойлов. — Целиком, со всеми вашими гнилыми потрохами! Вы теперь, словно нашкодившие мальчишки, пытаетесь убедить меня молчать, но зачем, если меня ждет тюрьма, возможно, до конца своих дней? Да, доказательств у меня немного, но и просто мое слово еще кое-чего стоит, и молчать я не собираюсь, господа, вовсе нет!

— Тем хуже для вас, — сказал, словно выплюнул, Натан Бейл. — У вас еще есть время подумать. Надеюсь, вы примете верное решение.

Бейкерс ударил кулаком в дверь. Лязгнул замок, и на пороге вновь появились двое солдат в полном снаряжении. Один даже держал наперевес автоматический карабин М4, словно ожидая, что арестованный вот прямо сейчас попробует вырваться с боем из своей камеры.

— Мы закончили, — произнес, обращаясь к часовым, вышедший первым Бейл. — Проводите нас!

Снова с лязгом закрылась дверь, клацнул замок, и Аркадий Самойлов устало опустился на краешек жесткой койки. Чего-то подобного он ждал, но всерьез готов не был. И теперь, объявив свое решение, он не собирался отступать. Он уже преступил закон и теперь, где-то в глубине души, надеялся так хотя бы частично смыть свой грех, совершенный из страха, и стоивший так многих жизней. И Самойлов не сомневался, что ему будут мешать. Но иного пути у бывшего главы Правительства России попросту не было.

Военно-транспортный самолет С-17А «Глоубмастер-3» совершил посадку на авиабазе в Раменском ранним утром. Все происходило в штатном режиме, пилоты связались с диспетчером, получили разрешение, и вскоре громадный транспортник уже катился по бетонке. Здесь, на крупнейшей военной базе американского контингента в России, никогда не наступал покой, день сменялся ночью, но напряженная суета длилась бесконечно. Рокот турбин над летным полем не смолкал ни на минуту, одни самолеты приземлялись, доставляя все необходимое имущество для снабжения многотысячной военной группировки, другие, напротив, взлетали, увозя с собой тех, кому пора было возвращаться за океан, честно отработав свой контракт. А еще кружили над Раменским беспилотные разведчики, настоящий бич поднимавших голову террористов, готовые обрушить на противника град «Хеллфайров» и управляемых бомб. И потому на появление еще одного самолета просто никто не обратил внимание.

— Погрузчик подали, — сообщил командир экипажа, остававшийся в напичканной дисплеями и контрольными панелями кабине С-17. — Опустить аппарель!