День Победы. Гексалогия (СИ) - Андрей Завадский

Бывший полковник ФСБ Иван Слюсаренко, ныне превратившийся в преследуемого всеми преступника и террориста, больше не колебался. Что-то вдруг изменилось в нем самом и вокруг него. Стоявший перед ним человек, уверенный в себе, наделенный властью, почти всемогущий по меркам простых обывателей, не требовал, не приказывал. Он лишился самого дорогого, что может быть у человека, и хотел отомстить, и это желание, пришедшее из седой древности, когда жизнь была намного страшнее, но и намного проще, хорошо было понятно боевому офицеру, тоже творившему месть за своих бойцов, погибавших и на склонах кавказских гор, и в московских трущобах.

— Сегодня много моих товарищей погибло, — промолвил Слюсаренко. — Но еще больше готовы пожертвовать собой, только если указать им настоящую цель, если цена их смертей окажется действительно высока. Если среди нас есть предатель, я смогу от него избавиться, но мне будет нужна ваша помощь.

— Я сделаю все, что нужно. Моя служба безопасности способна творить чудеса, — усмехнулся Сейфуллин. — Отыскали же они вас за полдня, полковник!

Они шагнули навстречу друг другу и крепко пожали руки. В тиши подмосковной дачи, окруженной двойным кольцом охраны, был заключен новый союз. И вскоре тем, кто считал себя полноправными хозяевами покоренной России, предстояло ощутить на себе его зарождающуюся мощь.

Май — ноябрь 2012,

Рыбинск.

День победы. Том 3

Бои местного значения

Только действия в счет,А слова пусты!Разделился весь мир,Отвечай, с кем ты?

Том 3 «Бои местного значения». Борьба с американской оккупацией продолжается. Сражения в лесах Русского Севера и на улицах Москвы. А тем временем японские войска высаживаются на Сахалин.

Глава 1. Засада

Ясин Рузи неторопливой походкой уставшего от тяжкого труда человека шел по шумной улице, по широкому тротуару, навстречу сплошному потоку машин. Было жарко, к вечеру мостовые Эр-Рияда раскалились, точно сковородка, в воздухе стоял резкий запах бензина, плавали сизые клубы выхлопных газов. Земля аравийского полуострова щедро давала нефть, столько, что хотя ее и отправляли за океан во чревах гигантских супертанкеров, оставалось еще вполне достаточно, чтобы прямые широкие улицы саудовской столицы заполонили десятки тысяч личных авто.

На скромного палестинца никто не обращал внимание. Идет себе и идет человек, честно отработавший день. И на самом деле Рузи лишь полчаса назад покинул электростанцию, питавшую энергией целый район Эр-Рияда, сдав свою смену болтливому сирийцу. Саудовцев там вообще не было, если не считать начальника и его помощника, которые сами никогда и ничего не делали. Жители королевства чурались настоящей работы, той, после которой порой болит все тело, сводит мышцы, от которой градом катится по лицу пот. У них было все, кроме нужды зарабатывать себе на кусок хлеба, и уроженец Рамаллы порой начинал ощущать ненависть к этим холеным, избалованным судьбой людям. Ему-то приходилось вкалывать с детства, бросив школу, кое-как лишь научившись читать и писать, ведь после гибели отца кто-то должен был кормить младшего брата и двух сестер, да еще престарелую мать. А когда не стало и их, Ясин перебрался в эту страну, где одновременно ненавидели и презирали чужаков, и были рады тем, кто готов делать тяжелую работу.

Расстегнув воротник рубашки, Рузи подошел к прилавку уличного кафе, попросив банку содовой. И в тот самый миг, когда он дернул ключ, вскрывая ее, палестинец заметил слежку. Ему мгновенно стало холодно в самый зной, когда Ясин понял, что двое неторопливо прогуливавшихся по улице мужчин, не разговаривавших между собой, но державшихся рядом, наблюдают именно за ним, не сводя взглядов с мгновенно покрывшейся под рубашкой липким потом спины.

— Еще! — хрипло произнес Рузи, удивляясь, с каким трудом слова покидают глотку.

— Все в порядке?

Кажется, торговавший за стойкой египтянин действительно забеспокоился, поняв, что с очередным посетителем что-то не так.

— Да, — Рузи махнул рукой. — В порядке.

Схватив холодную банку, словно гранату, он влился в поток прохожих и боковым зрением заметил двинувшихся следом незнакомцев. Здесь, в толпе, он был в безопасности, на виду сотен прохожих ему никто ничего не посмеет сделать, но вечно не будешь бродить по улицам, таская за собой «хвост». Оставалось лишь понадеяться на удачу да на свои быстрые ноги.

Ясин прошел еще полквартала, время от времени замедляя шаг, и каждый раз убеждаясь, что «хвост» никуда не делся. Эти двое шли следом, как привязанные, заставляя палестинца нервничать. Конечно, он прибыл в Саудовскую Аравию вполне легально, чтоб заработать, благо платили здесь щедро, доллары от продажи нефти текли рекой в эту страну, жители которой так привыкли к роскоши и уюту. А еще сюда не было хода израильским спецслужбам, которые не упустили бы возможности по душам поговорить с одним из младших командиров «Хамас», успевшим отличиться несколькими смелыми и жестокими акциями, стоившими жизней многим мальчишкам из ЦАХАЛ. Евреи славились тем, как умеют мстить, находя своих врагов повсюду, но саудовский король никогда не пустил бы их в свою страну, ни явно, ни тайно. Во всяком случае, Ясин Рузи искренне верил в это до сегодняшнего дня.

Бывший палестинский боевик все же дождался удобного момента. Вот он бредет неспешно, ничего не замечая вокруг, а вдруг бросается в узкий переулок со всех ног. Расслабившиеся соглядатаи пришли в себя спустя пару секунд, но и этого оказалось достаточно. Рузи пробежал извилистый переулок, промчался по нему, как ветер, отрываясь от преследователей. Слыша только шум ветра в ушах, да удивленные возгласы редких прохожих, палестинец выскочил на соседнюю улицу, и тотчас едва не попал под колеса массивного белоснежного Шевроле «Субурбан».

— Шайтан!

Хромированный бампер ударил палестинца в бок, словно тараном. От боли в глазах на миг потемнело, но беглец нашел в себе силы вновь подняться на ноги, в последний миг избежав участи оказаться под широкими колесами Шевроле.

Ясин Рузи отскочил в сторону, а из резко затормозившего внедорожника вдруг выскочили сразу четверо, в масках, черных комбинезонах, поверх которых были надеты бронежилеты, с компактными пистолетами-пулеметами Р-90 производства бельгийской «Фабрик Насьональ».