Стрекоза в янтаре - Диана Гэблдон

Комната покачнулась и поплыла перед глазами; пытаясь прийти в себя, я отпила большой глоток чаю — единственное средство, которое было у меня под рукой. Оно оказалось не очень эффективным.

— Ну да, — чуть ли не ласково произнес Сандрингем, — это то, что я пытался сделать. Скажите, дорогая, не принести ли вам рюмочку шерри?

Я взглянула на него и на мгновение задумалась. Только что утверждать, что распорядился убить меня, и тут же предлагать мне рюмочку шерри из своих рук? Он что же, думает, что я приму ее?

— Бренди, — сказала я. — И побольше.

Он хихикнул своим писклявым голосом и направился к буфету, бросив через плечо:

— Капитан Рэндолл сказал, что вы очень занимательная женщина. Понимаете, из уст капитана это настоящий панегирик. Обычно он не благоволит к женщинам, хотя они вьются вокруг него. Из-за его внешности, я полагаю, но отнюдь не из-за его манер.

— Значит, Джек Рэндолл действительно работает на вас, — сказала я, беря у него из рук бокал.

Я следила, как он разливал бренди, и не сомневалась, что в обоих бокалах не было ничего, кроме алкоголя. Я сделала большой глоток.

Герцог последовал моему примеру и заморгал глазами, ощутив действие этой пикантной жидкости.

— Конечно, — ответил он. — Зачастую наилучший инструмент является и самым опасным. Но разве по этой причине кто-нибудь откажется его использовать? Просто надо принять меры предосторожности.

— Опасным? А что, собственно, вы знаете о Рэндолле? — полюбопытствовала я.

Герцог захихикал.

— О, практически все, что мне нужно, моя дорогая. Вероятно, намного больше, чем вы. Вы ведь понимаете: нельзя удержать власть над таким человеком, не имея под рукой особых средств, чтобы контролировать его. Деньги — хорошая узда, но слабые поводья.

— То ли дело шантаж, — сухо произнесла я.

Он откинулся назад, сложив руки на выпирающем животе, и с вежливым интересом уставился на меня.

— Я полагаю, вы думаете, что шантаж имеет две стороны? — Он покачал головой, уронив несколько крупинок нюхательного табака на шелковую жилетку. — Нет, моя дорогая. Наше положение, его и мое, существенно различается. Поскольку слухи о такого рода вещах не влияют на отношение ко мне в определенных кругах общества, этот вопрос не является для меня особенно важным. Что же касается нашего славного капитана… ну, в армии бытуют весьма суровые взгляды на склонности такого рода. Наказанием часто является смерть. Нет-нет, тут трудно сравнивать.

Он склонил голову набок, насколько ему позволили многочисленные подбородки.

— Нет, Джека Рэндолла привязывает ко мне не обещание богатства и не угроза разоблачения. — Его маленькие водянистые глазки блеснули в темных глазницах. — Он служит мне, потому что я могу дать ему то, чего он желает.

Я посмотрела на его тучную фигуру с нескрываемым отвращением, что заставило его светлость затрястись от смеха.

— Нет-нет, не это, — произнес он. — У капитана более утонченные вкусы. Не то что у меня.

— Тогда что же?

— Наказание, — мягко сказал он. — Вы ведь знаете об этом. По крайней мере, ваш муж знает.

Я почувствовала себя запачкавшейся уже потому, что находилась с ним рядом, и поднялась, чтобы уйти. На полу лежали осколки алебастровой табакерки, я небрежно поддела ногой один, так что он рикошетом отскочил от стены и закатился под диванчик, напомнив мне о Дантоне.

Я не была уверена, что мне хочется обсуждать мое несостоявшееся убийство, но в настоящее время это было предпочтительнее иных тем.

— За что вы хотели меня убить? — резко спросила я, повернувшись к герцогу лицом.

Я быстро осмотрела коллекцию на инкрустированном цветной мозаикой столике, выискивая подходящее оружие для защиты, если он все же решит исполнить свое намерение.

Но кажется, это было излишне. Он с трудом наклонился, подобрал чудом не разбившийся чайник и поставил его на чайный столик.

— Тогда это казалось целесообразным, — спокойно произнес он. — Я узнал, что вы и ваш муж собирались заняться делом, в котором был заинтересован и я. Вначале я хотел убрать вашего мужа, но это показалось мне слишком опасным из-за его тесных связей с двумя знатными фамилиями Шотландии.

— Собирались убрать моего мужа? — И тут у меня в мозгу что-то сверкнуло. — Так это вы послали матросов, которые напали на Джейми в Париже?

Герцог невозмутимо кивнул.

— Мне казалось, это самый простой метод, правда немного грубоватый. Но в Париже появился Дугал Маккензи, и я поинтересовался, действительно ли ваш муж работает на Стюарта. И тут я засомневался, где лежат его интересы.

Что касается меня, то сейчас я размышляла над тем, где лежат интересы самого герцога. Его странная речь звучала так, словно бы он был тайным сторонником якобитов, а если так, он мастерски скрывал свои секреты.

— И потом, — продолжал он, осторожно кладя на место крышечку от чайника, — ваша все растущая дружба с Людовиком Французским. Если бы даже ваш муж потерпел неудачу в деле с банкирами, Людовик все равно смог бы снабдить Карла Стюарта всем необходимым — при условии, что вы не будете совать свой хорошенький носик в это дело.

Герцог, нахмурившись, посмотрел на ячменную лепешку, которую держал в руке, снял с нее пару ниточек, но, отказавшись от мысли съесть ее, бросил на стол.

— Когда мне стало ясно, что происходит на самом деле, я попытался убедить вашего мужа вернуться в Шотландию, пообещав ему полное прощение. Это недешево мне обошлось, — задумчиво произнес он. — Но и это оказалось напрасным. Затем я воззвал к совершенно явной и очень трогательной привязанности к вам вашего мужа, — сказал он с благожелательной улыбкой, которая была мне особенно неприятна. — Я предполагал, что ваша трагическая кончина отвлечет его от тех дел, которыми он занимался, не вызвав при этом того интереса, который бы вызвало его убийство.

Неожиданно кое о чем вспомнив, я повернулась и посмотрела на клавикорды, стоявшие в углу комнаты. Пюпитр украшали несколько нотных страниц, на которых красивым четким почерком было написано: «Пятьдесят тысяч фунтов в случае, если его высочество вступит в Шотландию». Подписано: «С». С — это, конечно, Сандрингем. Герцог рассмеялся, не скрывая удовольствия:

— Очень умно с вашей стороны, моя дорогая. Должно быть, это были вы. Я слышал, у вашего мужа, к сожалению, никаких способностей к музыке.

— Это была не я, — ответила я и повернулась к нему.

На моем конце стола не было ничего подходящего, например ножа для открывания конвертов или какого-нибудь тяжелого предмета, поэтому я быстро схватила вазу с цветами и спрятала в них лицо. Я закрыла глаза, чувствуя прикосновение холодных лепестков к моим неожиданно вспыхнувшим щекам. Я не осмеливалась поднять глаза, боясь, что мое лицо выдаст меня.

Все дело в том, что за