Приключения сомнамбулы. Том 2 - Александр Товбин

– «Сиреневый туман». Распевали не в плацкартных вагонах, на целину в теплушках везли, а Золотой Век к тому времени благополучно кончился.

– Тысяча лет прошла, – усмехнулся Тима, а перед взором Соснина пронеслись картины, которые, казалось, писались ещё вчера.

– Ну и память у вас, Илья Сергеевич! Так почему же…

– Коллективная аффектированность. Постаревшие дети самообмана в юность возвращались, вот и навёртывались на глазах слёзы. И ещё они по-детски удивлялись тому, что их юность вовсе не вылилась в вечный праздник, что в них, неумолимо дряхлеющих, опасно что-то меняется, жизнь убывает… прошлым умилялись, настоящее обвиняли в своих душевных бедах, понимаете?

– Со скрипом, – развёл руками Тима.

– Но ведь уникальная цивилизация рухнула, народ у разбитого корыта остался, – Света явно повторяла чьи-то слова.

– Зато свободу получили.

– Кому свобода эта нужна? – удивилась Алиса. – И не смотрите на меня так, я хоть и смахиваю на дурочку, спрашиваю серьёзно.

– Как кому? Всем. Свободой, не замечая, как воздухом, дышат.

– Свобода? Где вы-то её увидели?

– Разве не свободно, когда и куда хотите, летаете?

– Всё разрушено, разграблено. Думаете – ради свободы?

– Как же, ради свободы! – презрительно протянула Света, – не зря по телеку полицейским государством пугают. Вчера раздолбал всё и всех на круглом столе… ну как его, вальяжный, с дорогими кольцами, ну-у, этот, из Исламского Комитета.

Соснин молча пожал плечами, хотя понял о ком зашла речь.

– Вы-то, Илья Сергеевич, от гайдаровских реформ не пострадали? Долбаете, как молодой реформатор.

– У меня ни кубышки, ни сберкнижки, что мне, кроме цепей, терять? – сухо засмеялся, – те, кто считают потерянные деньги, не понимают, что потеряли фикцию, реальных денег ни у кого не было, так, бумажки. Ничего не было – ни товаров, ни денег.

– Толково, – похвалил глубину эконом-анализа Тима, – не по делу совок шумит, обратно в нищету для всех тянет. И многим газетчикам с телевизионщиками заказ дали назад тянуть.

– Кто заказал?

– Кому выгодно, те и заказали. Нарочно затягивают переходность, чтобы ни социализма, ни капитализма, чтобы в тени большущие косить деньги.

– И левая интеллигенция, ослеплённая идеальными абстракциями, как нанятая, шумит, клеймит, – откинулся на спинку стула Соснин, – левакам-идеалистам заведомо всё не так, а пора хотя бы научиться спокойно говорить, когда не затыкают рот.

– У нас теперь все левые, даже правые, все хотят у государства урвать и для отвода глаз за народ радеют, – объяснял Тима, опять уткнувшись в меню.

– Страна дураков! – сказала Света.

– Унгуров тоже левым заделался? – спросила Алиса.

– Левым патриотом-государственником. Два фонда Национальной Стратегии финасирует, леволиберальный и патриотический.

– И ты левачишь? – стряхнула волосы с глаз Алиса.

– Я что, с другой прилетел планеты?

– Тима Гарвардскую бизнес-школу окончил с отличием, – шепнула, коснувшись пахучей щекой, Алиса.

– А вы чем, пока по кругу ходите, занимаетесь? – не очень-то ловко вернула Соснина к больной привычке Света.

– Хожу, смотрю…

– Вы, Илья Сергеевич, извращенец какой-то, – хихикнула Алиса и торопливо зажала ладошкой рот.

– Смотрю? – переспросила Света, – это не занятие.

– Ну почему же, проникающий взгляд обновляет жизнь.

– Странно! Ходить и смотреть!

– Можно что-то изменить взглядом? Это, это, простите, пассивное донкихотство; резануло слух – её ли слова?

– Можно что-то внутри изменить, в себе.

– В вашем-то возрасте… – проронил и осёкся Тима.

– Зачем менять? Что за зуд? – подняла простодушно-бездонные глаза Алиса, – наслаждайтесь жизнью на всю катушку и будь что будет! Лучше любить, чем…

– Менять, любить – предназначение мужчины, вы ощущаете куда, направляя ваш путь, ткнул указующий божий перст? – вновь заговорив на чужом языке, взяла высокую ноту Света.

– Бог мой путь от меня скрывает!

– Бросьте аутистом прикидываться, притворяетесь неловким и нерешительным, а завсегдатаев посрамили, когда шар катнули, все в «Шаровне» на уши повставали… Тут запела Валечка про сиреневый туман, про полночную путеводную звезду, загоревшуюся над тамбуром, и тут же Света послала воздушный поцелуй кому-то из входивших в зал.

– А, мерзкий лево-патриотический тип, – скривилась Алиса, – лёгок на помине! И с новой причёсочкой!

Тима на миг напружинился, однако тут же, будто обрадовался достойному поводу покончить с тяжкими размышлениями, отложил французскую тетрадку меню, к удивлению Соснина вполне приветливо, даже приглашающе помахал, хотя зло кольнул взглядом Свету; на тиминых нежно-румяных скулах обозначились побелевшие желваки, чувствовалось, что Тима внутренне к чему-то решающе-важному приготовился; к чему?

– У него шефа испанского филиала с месяц тому пришили.

– Под Малагой. Вышел за калитку виллы и… за компанию аборигена-прохожего пристрелили, убрали свидетеля.

– И – шито-крыто, в телекамере наружки с приветом застыл только затылок киллера.

– Профессионально!

– До того двух вице-президентов немецкого филиала убрали – одного в «Мерседесе» взорвали, другого в гараже нашли с дырявым виском.

– А на той неделе – компаньона из кипрского инвестбанка с любовницей-переводчицей забили наёмные чистильщики бейсбольными битами, выследили в горной укромной хижине, ещё и поиздевались – трупы чинно поджидали полицию на двуспальной кровати в чёрных пластиковых мешках.

– Убийц ищут?

– В ус не дуют, проплачено!

– Класс!

– Чьи заказы?

– По трезвому размышлению – «Омега-групп».

– Зачем сел в главное горячее кресло? Компаньона с шефами заграничных филиалов показательно убрали, а он рискнул?

– Пёс его знает, Карабаса-Барабаса, нахрапистого не в меру, но, думаю, из чувства самосохранения опасное кресло занял, у него теперь блокирующий пакет «Омеги»! – усмехался, поводя плечом, пыжась и словно готовясь к решающей схватке, Тима, – и вдобавок надеется, наверное, на охрану, нанял спецназовцев, которые краповые береты выслужили в горячих точках; Света вяло поддерживала беседу, зато Алиса…

– Они раньше цапались с…

– Временно замирились, выжидая кто кого кинет.

– Он и закадычного друга кинул, пинок под зад и…

– А как вероломно конкурентов топит! Поджопниками не ограничивается.

– Сколько у него скелетов в шкафу?

– Не помещаются.

– С криминальным бекграундом, а принимают в лучших домах… на пасху в патриаршей трапезной разговлялся.

– На него заточили зубы архиереи-фундаменталисты – чересчур прыткий, влияние их ослабил, когда единолично сорвал встречу Папы и Патриарха.

– Он и «Большой Ларёк», который встречу готовил, ослабил, да? – Алиса не спускала глаз с Тимы.

– Патриарх и не собирался с Папой встречаться, это была телевизионная утка в рекламных целях. Получился комариный укус, – успокоил, – дыши глубоко и ровно.

– Шахтёров он снарядил, чтобы кризис усугубили?

– Он! На его денежки отмыли от угольной пыли, привезли из Кемерова и Воркуты, «Версии», присосавшиеся к его фонду, пока шахтёры в цивильном касками об асфальт стучали, поджигательски дули в свою дуду.

– Отчего до восстания не довёл?

– Он, что, пламенный революционер? Продление переходности ему выгодно… с шахтёрами не всерьёз связался, так, поматросил, бросил, – Тима украдкой глянул на окаменевшую Свету, – хватило козу показать «Большому Ларьку», чтобы валютный курс обвалился, на панике заработал.

– К «Большому Ларьку» не подбирается?

– Слишком жирный кусок.

– Отпостился, может и проглотить.

– Дыши глубоко и ровно.

– В списке «Форбса» на два пункта Салзанова, старого козла, обогнал, за год на шесть пунктов поднялся.

– Старый козёл ещё и разжирел, отстаёт.

– Абрамовича не догонит!

– Как знать… мелкотравчато начинал, а ворвался в высшую лигу. Пока не прикупает футбольные и хоккейные клубы?

– Сказал – дыши глубоко.

– Проскользнуло, банки-конкуренты со всех сторон под него копают. «Омега-банк» скоро грохнется?

– Непременно грохнется и куда скорее, чем ожидают экономические писаки – неразборчиво кредитуют, на пропитие своего пятилетия вышвырнули миллион зелёных, я мамаше велел уносить и деньги, и ноги!

– Зачем за акции «Омеги» цепляется?

– Когда жареным запахло, сбросил пол-пакета на бирже.

– И в издательский бизнес вкладывается, говорят, до трети активов в глянец перекачал, лучшие издательства к рукам прибирает.

– Зачем?

– Задавака и всё тут!

– Для души старается, не для денег?

– Нет, осторожничает, чтобы яйца хранились в разных корзинах.

– «Довлатовские чтения» сумасшедшими деньгами спонсирует: океанский лайнер для многопалубного шоу арендовал, в «Города мира» вложился как соинвестор.