Приключения сомнамбулы. Том 2 - Александр Товбин

– Всё не безоблачно в стране дураков, но формируем, стиснув зубы, звёздные команды, спешим. И на Соснина глянул. – Быстро напишете?

– Куда вы так торопитесь? – встрепенулся Соснин.

– Жизнь торопит! Жить надо, – строго прищурился, – жить, а не закисать.

– Марат, как фильм продвигается? – спасла Соснина Алиса.

– Запустились с божьей помощью! – помолчал, надувшись, – актёрские пробы на натуре снимаем… не прячемся, всё – прозрачно.

– «В постели с шахидкой»?

– Да, с убойным названием на экраны выйдем! И вверх дном перевернём страну дураков! – взыскательная публика замерла в ожидании.

– К юбилею успеете?

– Верю, надеюсь.

– Если всё прозрачно и нет секретов, чем удивлять собрались? По слухам, гуляющим в интернете, помимо горы трупов ожидается групповуха, правда, под целлофаном.

– Опять чернуха! Не надоело? – сморщила носик Алиса.

– Не надо морщиться, деточка, такова современность, в которую мы по милости демократических недоумков вляпались! Всё, что прочным и надёжным было, попадало, народ бедствует, голодные старики в мусорных бачках роются… на обломках великой страны можно ли не запачкаться? – зло блеснув глазами, Марат запрокинул голову, глотнул из фляжки, – вот, питерским чекистам власть отдали, под опричников и их цензоров легли, покорненько в диктатуру катимся. О третьем сроке смотрели по телевизору круглый стол? Молодчина Мухаммедханов, всё своими именами назвал. Тошно, взорвать бы всё на х… А киносекретов у нас нет, зачем? Наш бизнес прозрачен, конкурировать с нами, видит бог, некому. Сценарий ориентирован продюсерской компанией на жёсткий, даже жестокий видеоряд, хотя и разбавленный флэшбеками из сопливых шестидесятых.

Тима подавил усмешку. – Да, сейчас модно загрязнять грёзы, подклеивать к ним кровавые жестокости и жёсткое порно.

Упрекал ли Тима, хвалил? Марат на всякий случай смолчал.

– Чего тебе-то с твоими связями в верхах питерских чекистов пугаться, – ангельски заулыбалась Алиса, – вместе «Города мира» строите… неужто соинвесторы обмануть могут, твой прозрачный бизнес слегка подвинуть?

– Меня не обманешь, не подвинешь, я повсюду стою! Народ жалко, за чертой нищеты уже.

– Если народ и стариков жалеешь, почему не поможешь? Ты бы поделился, – снова зацепила Алиса.

– Я не дойная корова, но помогаю и делюсь, деточка, ещё как помогаю! Видела, в Рязани возвёл храмину? И в Касимове поднял из руин колокольню, освятили уже. Теперь в Смоленске часовню заложил, главный колокол отливаю для Лавры.

– Так ты за это, примазавшись к церковному фонду, беспошлинно и монопольно сигареты и алкоголь завозишь.

– Клевета! Законную выбираю квоту.

– А махинации на стройподрядах? Все газеты писали, что твоя церковная благотворительность…

– Не все газеты, – жёлтые! Слышала, деточка, сколько я исков по защите чести и достоинства вчинил газетчикам и чистенько в судах выиграл?

– Дорого обошлись победы?

– Да, адвокаты гребут.

– Марат, высоки ли шансы Адель Авровой?

– Мы победим! – поднял волосатую, сжатую в кулак руку.

Алиса издевательски изобразила аплодисменты.

– Как у вас со слогом? – неожиданно взволновался Марат, до того велевший не думать о стиле и прочих глупостях, но тотчас же сам себя успокоил, – ладно, не сподобитесь хлёстко писать, наотмашь, дадим диктофон, редактора-креативщика, чтобы конфетку сделать. Учтите, нам нужна динамика, всё лишнее – долой, слова – простые, фразы – короткие, в три-четыре слова, формат у нас беспощадный; Света кивала.

Успокоился Марат, похоже, не до конца, внимательно посмотрел на Соснина и, оценивая, опять схамил. – С вами, господин-созерцатель, хлопот не оберёшься, точь-в‑точь, как в том собачьем анекдоте – глаза умные, сказать не сможете. Но, – задумчиво опустив тёмные веки, помолчав, – оставьте-ка свою атрибутику.

– Что оставить?

– Адрес сайта, факс, телефон.

Нехотя продиктовал телефонный номер.

Сомнения Марата перерастали в подозрения, как и швейцаров, интуиция, судя по всему, не подводила его, вновь пронзил изучавшим взглядом. – Не напутали? Кировская АТС давно заменила шестизначные номера семизначными.

– Чепуха! – ответил, как мог твёрдо, Соснин, – мне вчера по этому номеру трезвонили целый день.

– Готовы съесть свою шляпу? – сверлил пьяными зрачками Марат.

– Если бы у меня была шляпа, я себя чувствовал бы сейчас ещё уверенее.

Алиса зааплодировала.

– Прямое попадание! – констатировал Тима. – Как поживает авантюрно-мистическая серия? По-прежнему берут? – спросил, чтобы отодвинуть скользкую тему.

– Нарасхват! Не хуже глянца.

– Новеньким чем-нибудь порадуете?

– Таинственное посещение состоялось!

– Опять инопланетяне?

– Нет, двое великих, один – Нобелевский лауреат.

– Всё-таки Бродский тайно наведывался? Из Швеции?

– Нет, якобы Манн и Сирин.

– Ху ис ху Сирин?

– Якобы Манн с Набоковым в один прекрасный день в Питере объявились. Пронюхав, «Версии» под безумной шапкой напустили туману.

– И по телеку промелькнуло что-то, – кивнула Света.

– Да, история вполне мистическая, замешаны органы, если спрессовать, идеально ляжет в формат. Мы заказали пробную главу и историческое введение, заключили договор с головастыми мухаммедхановскими огольцами, хотя процесс идёт туго, – драматично подпёр лоб, – две редакторши, как выжатые лимоны: в четыре руки вычёркивают оккультную и околонаучную заумь, никак не развязать узелки интриги. И не хватает фактуры, свидетельств, приглашали очевидцев заходить на наш форум, глухо пока, – огладил бритую голову, покачал другой рукой, с дымившей сигаретой, глянул на прикусившего язык Соснина, пошутил, не боясь обидеть, – увы, тут и Илья Сергеевич бессилен помочь.

Соснин вспомнил объявления на заборе о покупке… страна дураков? Он что, хоть и миллиардер, продал волосы по сходной цене?

– Быстро, закуски несёт! – возвестила Света, – раз, два…

– Три! – подхватил Тима, – пионеры мы, папы-мамы не боимся, писаем…

Посмеялись, Соснин внимательно посмотрел на Тиму.

Над столом навис официант, заслонил огромным подносом люстру, и Марат с весёлой церемонностью стал откланиваться.

– Ещё увидимся, пересечёмся ночью! Блистайте! И чмок, чмок… – и поднял сжатую в кулак руку.

– И на устричном пати увидимся, в «Пола-клубе»! Чмок… Марат глянул на часы. – Пора проконтролировать, а то мои олухи забудут белый лимузин в аэропорт снарядить, да, Элизабет Хаас прилетает.

Несколько отойдя, вернулся. – До смерти селёдки с картошкой и солёного огурца хочу, до смерти! И горчицы на хлеб, не сладенькой, как у них, в изнеженной Европе, – нашей, со слёзами из глаз от горечи. А вы попробуйте их фаршированные оливки! – показал на французский кухонный прилавок, который тянулся за скруглённой стойкой с неугомонным жонглёром-китайцем в поварском колпаке, подбрасывавшим над дуршлаком лапшу с червяками, – на Библии готов поклясться, оливки классные, гастрономические этуали, выписанные из Парижа, стряпают! И к Соснину резко наклонился, с воротника посыпалась перхоть. – Сохранились у вас письма Довлатова?

– Мы были не настолько близки, чтобы переписываться.

– Не переписывались? Странно, Серёга всем, не обязательно близким, писал.

И доверительно добавил. – Жаль, очень жаль. И строго напомнил. – Значит – не растекаться, никакой чеховщины с подтекстами и болтовнёй ни о чём, – Тима улыбался собственным мыслям, – жаль, если бы скандальные Серёгины письма подверстать к отформатированной памяти склеротичных мемуаристов, получился бы смертельный залп – я купил «Скандалы Недели», цитатами бы расстреливал в прямых включениях.

Наголо обрил череп, а перхоть с пиджака не стряхнул, – сообразил Соснин.

Четыре бокала, одновременно поднесённых к губам.

Глотнул, ещё глотнул, ещё… никогда не пил такого пива! Неприлично-быстро пил, пил…

– Балтийцы хорошо варят! – похвалил Тима, ставя на стол бокал, – им французы недавно солодоварню отгрохали, супер!

И пододвинул Соснину тарелку с двумя большими раскрытыми ракушками, соблазняя бугорками кремовой плоти; ракушки покоились на салатном листе.

– Слюнки текут? – спросила Алиса.

Мякоть моллюска приросла к раковинке, нож и вилка были беспомощны… Соснин медлил, боясь совершить оплошность.

– Другим ножичком попробуйте, с мелкой пилочкой, ножичек надо между раковинкой и… – бросилась на помощь Света.

Вкусно!

Макнул в соус – ещё вкуснее.

Продолговатые раковинки – такие же, как те, что грелись утром на мокром песочном пляжике. Спрыгивали с яхты, раковинки похрустывали под подошвами.