Приключения сомнамбулы. Том 2 - Александр Товбин

– И в издательский бизнес вкладывается, говорят, до трети активов в глянец перекачал, лучшие издательства к рукам прибирает.

– Зачем?

– Задавака и всё тут!

– Для души старается, не для денег?

– Нет, осторожничает, чтобы яйца хранились в разных корзинах.

– «Довлатовские чтения» сумасшедшими деньгами спонсирует: океанский лайнер для многопалубного шоу арендовал, в «Города мира» вложился как соинвестор.

– Отобьёт деньги?

– Не факт.

– Посмотрим! А в глянец и впрямь миллионами загоняет баксы, купил и вмиг перепрофилировал «Тревожную молодость», все приложения.

– Чутьё. Глянец дорожает и дорожает.

– Дураки берут нарасхват.

– Хочется сказки!

– Такие деньги… как отобьёт?

– Отобьёт, с лихвой отобьёт. Начал связывать разные сегменты медиарынка, не зря в кино и телевидение влез, не слыхали? «В постели с шахидкой» – секретный его проект… и не зря он Адель Аврову стотысячным тиражом напечатал, аккуратненько к букеровскому финалу.

– Многообещающее начало!

Тима саркастически заулыбался, с ленцой, как богатырь перед нанесением смертельного удара, потянулся – предвкушал что-то, о чём никто из сидевших с ним за столом не подозревал?

– Он и видео-акции с писателями анонсирует, тоже крутой проект.

– Писатели на льду? Писатели на цирковой арене? Это – его? Света кивнула. – Фантазёров-креативщиков собрал в своём продюсерском центре.

– Если писатели выдюжат, в десятки раз тиражи подскочат!

– Пока писатели на коньках и трапециях дрессируются, «Скандалы Недели» для политического прикрытия покупает.

– В Юбилейном Комитете свой, в лазерное шоу шумно вложился.

– Игра на публику.

– Имиджевое вложение, мелочёвка, хотя тоже политически прикрывает.

– Откуда такая прыть?

– Готовит цунами на книжном рынке, надумал разом выкинуть на продажу весь спектр любовных дамских романов – от сентиментальщины для незамужних училок, до мягкого порно, которым зачитываются интеллектуалки-синечулочницы и бизнесвумен; Тима знал рыночные запросы, знал.

– «Лексикон любви» заказал, всё на мази – прошла корректура: все-все словечки, и неприличные.

– У него и в аллюминии интересы.

– И в «Птицепроме».

– А сеть фитнесклубов?

– Мускулы наращивает фитнес-империя Карабаса-Барабаса! «Большой Ларёк» пустит его под новую крышу на правах аренды?

Тима хитро улыбался.

– Зачем ему фитнес, зачем?

– Престиж! Пьёт, как сапожник, а пропагандирует здоровую жизнь.

– Почему отмылся от нефтянки?

– Очередной имиджевый ход! Подгадал момент… якобы в пользу сирых и убогих отмылся. Заодно, чтобы позитивно мелькать повсюду, раскручивает «Ассоциацию прозрачного бизнеса».

– После того, как нагрел руки на кризисе!

– Ха-ха-ха, нагрел – обжог!

– Где деньжищи отстирывает?

– Будто бы в Таиланде, через чекистский фонд, тот, с которым в «Городах мира» партнёрствует.

– Чекистов честит при этом на всех углах.

– Часть имиджевой стратегии! Уже почти всех прикупил – почему бы чокнутым интеллигентам не подмигнуть?

– Демшизе кидает наживку? Им их же монетой платит?

– Самоуверен, до наглости! Кричит направо-налево, что его прозрачный бизнес вне конкуренции! И повсюду подмазал, повсюду тайно запустил щупальца.

– Прошлый министр юстиции с проплаченными им валютными девушками парился в бане, когда попался.

– Сколько министров парились, но не попались!

– Скольких сам напарил!

– Генеральному прокурору не он ли, часом, подложил в постель ночных бабочек? Ха-ха-ха, – вопрос был обращён к Тиме.

Тима изобразил немое возмущение блюстителя нравов.

– В совет-то директоров «Сон»-«Сони» ещё не пролез? – Алиса испытующе смотрела на Тиму.

– Не пролез, – буркнул Тима.

– Ты, надеюсь, не играешь с ним в поддавки? – не отступалась Алиса, Света не без интереса следила за перепалкой.

– Надейся и жди!

– Я-то подожду, ты, главное, его заманку не прозевай, он вошёл во вкус крови. А беспринципен! Связи сомнительные, ты сам говорил… с либералами в Давосе пьёт на брудершафт, – я видела, мы с Вернером тогда на лыжах катались, – и взасос с патриотами, самыми нечистоплотными.

– Ха, о яйцах печётся, ненароком патриоты к власти придут.

– Вот начнётся пиф-паф!

– Но пока-то стихла стрельба?

– Ха-ха, пока – киллеры потянулись каяться в церкви!

– Отдыхают перед новыми подвигами? Отдыхают, пока он выбирает цели?

– Да, большой передел грядёт!

– Откуда он, ненаглядный наш?

– Провинциал. Из Касимова, из бедной семьи.

– Питерскую мореходку из-за пьянок не без проблем окончил.

– Пора бы сочинить слащавую историю о мальчике, который своим умом и упорством…

– Да, жизнь не баловала, но вдруг отовсюду миллионы хлынули, теперь в шоколаде, всё вокруг него цветёт, пахнет.

– По Сардинии, по горным дорогам, гоняет на «Ломбардини».

– В курсе? Недавно ему за долги отдали на Сардинии, в Порто-Черво, модный отель с кактусовым альпинарием, рестораном, дансингом.

– Попробовали бы не отдать! Под оптическим прицелом.

– Я там Цуккеро слушала, танцевала.

– Голые девицы обливались шампанским?

– Не совсем голые, в кокошниках.

– На своей Сардинии так подкоптился?

– Не обязательно, – посмотрел косо на Свету Тима, – мало островов в Средиземном море? Света сделала каменное лицо.

– У него шикарный дворец в Монако.

– Видела, когда с Мигелем на автогонки ездила! – с гольфовыми полями, бассейнами, пирсом для океанских яхт.

– Абрамовича страсть как хочет догнать и перегнать, на верфи в Генуе длиннющую яхту-невидимку по технологии «стеллс» достраивает.

– Ему и реактивный межконтинентальный «Боинг» оборудовали по спецзаказу, с бильярдной, сауной, конференц-салоном.

Мерзкий тип, за минуту выросший в глазах Соснина в циничного, драйзеровских величин, воротилу, оказался молодым бритоголовым хлыщом с мутным взором и трёхдневной щетиною на впалых щеках, на нём болтался просторный бежевый пиджак в крапинку, шею небрежно, сбившись вбок, стягивал плоский и блестящий, бледно-оранжевый галстук; пиджачный воротник был усыпан перхотью странного – при голом черепе – происхождения.

– Привет честной компании! – театрально-весело пророкотал, дохнув смесью мяты, табака и какого-то крепчайшего зелья, наклонился над Светой так, чтобы той было удобней конвертировать воздушный поцелуй в плотский, дружески чмокнул Алису, троекратно, но ритуально-холодно облобызался с Тимой и по-хозяйски пододвинул от свободного стола кресло. Усевшись, изумлённо уставился в Соснина, вопросительно обвёл взглядом юную троицу. – Что за новообретённый антиквариат?

– Марат, это Илья Сергеевич, знакомься, – сказала Света.

– Марат – многоглавый бизнес-спрут, но особенно увлечённо издательским домом командует, продюсерствует в кино и на телевидении, – представил Тима; похвала сквозила издёвкой.

– С театрами сотрудничает, преуспел в эксклюзивных проектах и массовых зрелищах, вот сегодня вампука грянет. И нашу маркетинговую компанию подпитывает выгодными заказами, – уточняла Света.

– Моя задачка скромнее, я исполнитель, – криво ухмылялся Марат, – куда мне Божий перст укажет, там я и ищу финансовые и режиссёрско-актёрские ресурсы, способные перемалывать эксклюзивы в массовидные зрелища! И, конечно, – провожу маркетинговый зондаж. И нагловато к Соснину повернулся. – Вы-то чем будете интересны? Взор у вас романтический, с сумасшедшинкой, не поэт ли?

Глаза безумно блестели, он уже был под мухой.

Пока Соснин соображал как бы ему отбрить получше развязного издателя и продюсера, Тима не смог смешочка сдержать. – Илья Сергеевич ходит, смотрит.

– И что вы, господин-созерцатель, видите? Надеюсь, не по сторонам, на грязь, разброд и бред смотрите, а в прошлое, ведь уникальную цивилизацию разрушили, народ у разбитого корыта оставили, – в шалых зрачках Марата вдруг заискрил живой интерес, – у моего издательства на колёсах несколько мемуарных серий, с руками отрывают, а всё мало, мало. О том, что ушло безвозвратно, хотят читать, – придвинул к себе вазочку с бледной лилией, почти касаясь острым носом чёрных и красных родинок на лоснившемся зеве, понюхал и пристально Соснину в глаза глянул. – Вы знали Довлатова?

– Ну-у… немного… – опешил, ещё не понимая на что нарвался.

– Интересно! – искры слились в огонь. Нервно закурил, привстал, вытащил из заднего кармана фляжку и, запрокинув голову, жадно глотнул.

– Ну и нюх у Марата, я не догадывалась спросить, – протянула Света, а Алиса посмотрела на Соснина так, как если бы в нём внезапно и именно сейчас обнаружилось что-то новое и сверхценное, досель не явленное; почувствовал, что и Тима искренне им заинтересовался.