Вьетнамская война в личных историях - Джеффри Уорд

не сказали. Они не разговаривали ни друг с другом, ни с нами. Они смотрели в пол». Вогл прошел по проходу, собирая оружие и боеприпасы. «Они больше не нуждались в них… Они превратились из людей в животных, а теперь стали овощами».

Между тем, на том же пляже Дананг, где почти десятью годами ранее высадились морские пехотинцы США, начав боевые действия Америки во Вьетнаме, 16 000 южновьетнамских солдат сражались друг с другом и с 75 000 перепуганных гражданских лиц за космос на борту импровизированного флота грузовых судов, буксиров и рыболовецких судов. лодки направлялись на юг, в бухту Камрань, Вунгтау, Сайгон — куда угодно, куда, как они надеялись, северные войска могут каким-то образом не последовать за ними. Сотни утонули, пытаясь добраться до лодок. Еще сотни были убиты вражескими снарядами, обрушившимися на пляж.

Разгром продолжался. «После Дананга, — писал один репортер, — провинции, растянувшиеся на триста миль береговой линии, рухнули, как ряд фарфоровых ваз, соскользнувших с полки».

Северовьетнамский полковник Хо Хуу Лан, выживший день за днем в боях под Контиеном, в Хюэ и на Гамбургском холме, вспоминал, насколько отличалась эта стремительная погоня, как она его радовала. «Каждый день мы смотрели на карту и видели, как далеко отступила ВСРВ. Это было потрясающе. За день мы добились большего прогресса, чем за годы. Один день был подобен двадцати пяти годам прогресса. Была паника. Я чувствовал, что могу прогнать целую компанию в одиночку. Ясно, что они сдались. У них не было желания сражаться. Наш лозунг — двигаться как можно быстрее — и затем двигаться еще быстрее!»

«Кто бы мог подумать, что северная часть страны будет потеряна к концу марта?» — вспоминал аналитик ЦРУ Фрэнк Снепп. «Восемнадцать северовьетнамских дивизий, пять из которых находились в резерве, теперь были выстроены против шести южновьетнамских дивизий. Дисбаланс рабочей силы был примерно три-четыре к одному в пользу коммунистов. Это было захватывающе. Проблема беженцев была огромной». «Восемь провинций были потеряны за последние три недели, — телеграфировал он в тот день в Вашингтон, — еще четыре находятся в непосредственной опасности, и более миллиона человек остались без крова, что создает неисчислимую нагрузку на экономику… Огромные запасы боеприпасов и оборудование было заброшено. Весь характер войны во Вьетнаме изменился, и правительство находится в непосредственной опасности решительного военного поражения».

Снеппу и многим другим казалось ясным, что пришло время начать серьезную подготовку к эвакуации всех оставшихся в Сайгоне американцев и как можно большего числа из 200 000 южновьетнамцев и их семей, которые сотрудничали с ними в одном качестве или другой. Томас Полгар, начальник резидентуры ЦРУ, послал Снеппа изложить это дело послу. Мартин не был впечатлен.

Паника в Дананге: грузовая сеть поднимает семью беженцев на грузовое судно, в то время как южновьетнамские морские пехотинцы борются за места на борту другого корабля, направляющегося в южный порт.

«По сути, Мартин сказал мне: «Вы ошибаетесь, мистер Снепп. У меня лучше интеллект. И я сказал: «Сэр, менее чем за месяц уничтожено шесть дивизий». Он сказал: «Мы спасем эту ситуацию. Ты слишком паникуешь. И этот момент был ужасающим, потому что я знал, что если Мартин не осознает, насколько серьезна военная ситуация, он никогда не разрешит нам планировать рациональную эвакуацию наших вьетнамских друзей».

По его словам, Грэм Мартин был назначен послом не для того, чтобы «отдать Вьетнам коммунистам». Он убедил себя, что вместо того, чтобы столкнуться с кровавой решающей битвой, южновьетнамцы каким-то образом все же могут создать редут вокруг Сайгона, достаточно сильный, чтобы убедить врага согласиться на мирную передачу власти коалиционному правительству. Он был уверен, что даже намек на бегство американцев вызовет панику среди населения и подорвет возможность мирного решения. Соответственно, в тот же день Мартин поручил своему заместителю Герхарду Леманну заверить группу недоверчивых американских офицеров и газетных репортеров в том, что «в военном отношении северные вьетнамцы не имеют возможности начать наступление на Сайгон. Эвакуация не проводится».

Филип Капуто был одним из первых морских пехотинцев, высадившихся во Вьетнаме. Теперь он вернулся в качестве репортера «Чикаго Трибьюн», которому было поручено освещать то, что выглядело как последние дни республики, которую он был послан помочь спасти от коммунизма. «Посол не мог поверить, что все это так закончилось, — вспоминал он. «Они выступали с такими заявлениями о том, что южновьетнамцы собираются отступить и превратить Сайгон в очередной Сталинград или что северные вьетнамцы собираются вести переговоры. Я назвал это «Великой американской машиной иллюзий». Это было ОТРИЦАНИЕ заглавными буквами, неоновым шрифтом».

Бухта Камрань была предметом особой гордости американских военных инженеров, огромный современный глубоководный порт, созданный за несколько месяцев на месте старой рыбацкой деревушки. Это была штаб-квартира операции Market Time, амбициозной попытки ВМС США лишить противника снабжения с моря. Десятки тысяч новых американских военнослужащих впервые высадились там на обширной базе ВВС, с которой было совершено бесчисленное количество тактических вылетов по требованию с поля боя.

Там не осталось ни одного американца. Вместо этого город был заполнен десятками тысяч отчаявшихся беженцев из Дананга и других мест, «голодающих и задыхающихся от жажды», как пишет Ле Ким Динь в репортаже для The New York Times. «Деньги не имеют значения», — написал он. «У одних крадут состояния, а их грабят другие. Пиастры, золото, бриллианты, бесценные фамильные сокровища — все это ничего не значит в сравнении с необходимостью выживания. В Камрани страдания мирных жителей были, безусловно, самыми тяжелыми: младенцы умирали на кораблях или на берегу, а тело старика, забытое, целый день лежало на пирсе». Пострадала и отступающая ВСРВ. Большинство их командиров уже бросили их и улетели в Сайгон. Ударные отряды, отправленные из столицы для защиты военных объектов, оказались расстрелянными с солдатами, которые систематически грабили дома и магазины. Одиннадцать кораблей с еще большим количеством солдат и гражданских лиц из Дананга ждали у берега. Некоторые пассажиры заплатили по 1200 долларов за каждого, надеясь, что их доставят до Сайгона, а здесь их насильно выгрузят. «Говорили, что власти Сайгона не желали допускать поток беженцев в столицу», — написал Ким. «Но некоторые говорили, что это всего лишь вопрос денег. «Когда они захотят заплатить еще по миллиону пиастров за человека, тогда эти корабли отправятся в Сайгон», — сказал военный. Никто не имеет четкого представления о количестве погибших. В конце концов тела просто исчезают. Говорят, что один богатый мужчина был убит на корабле на глазах