Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

за совершенный подвиг отдать ему принцессу в жены. — «Джек поцеловал меня не нарочно, — решила Алина. — Просто это лишь эпизод из его рассказа, и он так увлечен, что не отдает отчета своим поступкам. Я сейчас об этом забуду». — Но король отказал ему, и все придворные стали над ним смеяться. А убитый горем сквайр в тот же день сел на свою пегую лошадку и уехал в дальние страны, но перед этим он дал обет, что обязательно вернется и женится на прекрасной принцессе. — Джек замолчал и отпустил Алинину руку.

— А что потом? — спросила она.

— Не знаю, — ответил Джек. — Я еще не придумал.

* * *

В гильдию вступили все знатные люди Кингсбриджа. Для большинства из них это было совершенно новым делом, но мысль о том, что Кингсбридж стал настоящим городом, льстила их тщеславию, и они не могли остаться в стороне от строительства каменной церкви.

В середине сентября Алина и Альфред устроили первый обед, на который пригласили всех членов гильдии. Из известных в городе людей отсутствовали лишь приор Филип, относившийся к этой затее весьма враждебно, хотя и не настолько, чтобы вообще запретить ее; Том Строитель, поддерживавший Филипа; да Малачи, которого не приняли в гильдию из-за его веры.

Тем временем из оставшейся у Алины шерсти Эллен соткала целый рулон ткани. Материя получилась грубая и бесцветная, но для монашеских одежд она вполне подходила, и монастырский келарь Белобрысый Катберт купил ее. Цена ткани была невысока, однако все равно она вдвое превышала стоимость затраченной на нее шерсти, и после уплаты Эллен полагавшихся ей за работу денег у Алины еще осталось полфунта. Поскольку Катберт выразил желание и впредь покупать материю по этой цене, Алина вдобавок к своим запасам скупила и все остатки шерсти у Филипа и наняла еще дюжину ткачей, преимущественно женщин. Эллен согласилась соткать еще один рулон, хотя сказала, что отказывается заниматься валянием шерсти, ибо эта работа оказалась слишком тяжелой. Большинство других ткачей поставили такое же условие.

Алина отнеслась к этому с пониманием, ибо помнила, как в Винчестере они с Ричардом в поисках работы приходили к валяльщику. Большинство людей могли обвалять небольшое количество ткани, необходимое для их семей, но только очень крепким мужчинам было под силу заниматься этим целый день. Так что Алина согласилась, решив, что впоследствии наймет мужиков-сукновалов или продаст ткань винчестерскому валяльщику.

Обед проходил в деревянной церкви. Угощение организовала Алина: она распределила готовку между членами гильдии, каждый из которых имел по крайней мере одного слугу. А Альфред и его работники соорудили длинный стол. Также купили изрядное количество крепкого эля и бочку вина.

Собравшиеся расселись по обеим сторонам стола, во главе которого не было никого: тем самым подчеркивалось, что все члены гильдии имели равные права. Алина была одета в темно-красное платье, украшенное золотой брошью с рубинами, поверх которого на ней была серая мантия с широкими — по последней моде — рукавами. Приходский священник прочитал молитву: он, естественно, был в восторге от всей этой затеи, ибо новая церковь наверняка поднимет его престиж и приумножит доходы.

Альфред представил расчеты стоимости и сроки строительства новой церкви. Он говорил так, будто всю эту работу проделал сам, но Алина знала, что большую ее часть сделал за него Том. Сооружение церкви должно было продлиться два года и обойтись в девяносто фунтов. Альфред предложил, чтобы каждый из сорока членов гильдии вносил по шесть пенсов в неделю. По лицам собравшихся Алина видела, что это было несколько больше, чем они рассчитывали. Однако все согласились, хотя Алина была уверена, что среди них обязательно будут один-два должника.

Сама же она могла без труда выплачивать эту сумму. Оглядев сидевших за столом людей, она подумала, что, должно быть, является самой богатой среди них. Женщин здесь было немного: кроме нее только пивоварша, славившаяся своим крепким пивом, портниха, нанимавшая двух швей и нескольких подмастерьев, да вдова сапожника, которая продолжала дело своего умершего мужа. Из всех членов гильдии Алина была самой молодой, если не считать Альфреда, который был на два года младше ее.

Алина скучала по Джеку. Она ведь еще так и не узнала, чем закончилась история о юном сквайре. Сегодня был выходной, и ей очень хотелось вновь очутиться на своей лесной полянке. Может, ей еще удастся вырваться туда. Попозже.

За столом шел разговор о гражданской войне. Жена Стефана королева Матильда оказалась деятельнее, чем можно было ожидать: недавно она заняла Винчестер и взяла в плен Роберта Глостера. Роберт был братом принцессы Мод и главнокомандующим ее войсками. Некоторые утверждали, что Мод являлась лишь формальной правительницей, а истинным лидером мятежников был все же Роберт. Для Мод его пленение стало таким же ударом, каким было пленение Стефана для его верноподданных, так что теперь все ломали головы, как дальше повернутся события в войне.

Напитки на этом обеде были гораздо крепче, чем те, что подавал своим гостям приор Филип, и очень скоро голоса за столом стали громкими и резкими. Не мог сдержать разгулявшихся и приходский священник, должно быть, потому, что сам пил не меньше других. Альфред, сидевший рядом с Алиной, казался погруженным в свои мысли, но даже и у него физиономия раскраснелась. Алина же крепких напитков не любила и выпила за обедом лишь чашку яблочного сидра.

Когда пирушка уже подходила к концу, кто-то предложил тост за Альфреда и Алину. Альфред засиял от удовольствия. Затем все затянули песню, и Алина начала соображать, как бы потихоньку выскользнуть отсюда.

— Неплохо мы с тобой поработали, — зашептал ей на ухо Альфред.

Алина улыбнулась:

— Посмотрим через год, многие ли из них будут продолжать платить по шесть пенсов в неделю.

Но сейчас Альфреду не хотелось говорить о неприятных вещах.