Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

потеряла, и поэтому она так обожает его. Очевидно, сын — это все, что у нее осталось от ее первой любви. Внешнее сходство порой может оказывать чрезвычайно сильное влияние на окружающих людей. Вот и брат Алины Ричард иногда взглядом или жестом напоминал ей отца, и тогда она ощущала прилив нежных чувств к нему, хотя это и не мешало ей желать, чтобы и характер Ричарда тоже был бы похожим на отцовский.

Алина считала, что она не вправе быть недовольной своим братом. Он воевал, и воевал храбро, — и это все, что от него требовалось. А вот чем она была действительно не удовлетворена, так это тем, как в последнее время шли ее дела. У нее были богатство и положение, дом и слуги, прекрасные одежды, изящные украшения и уважение в городе. И если бы ее спросили, счастлива ли она, Алина, не задумываясь, ответила бы, что да. Но где-то внутри ее жила какая-то непонятная тревога. Она никогда не теряла увлеченности своей работой, но порой, проснувшись утром, спрашивала себя, а имеет ли значение, какое она наденет платье и какие на ней будут драгоценности. Зачем все это, если никому до нее нет дела? Парадоксально, но она стала как-то по-новому ощущать свое тело. Она чувствовала, как колышутся при ходьбе ее тяжелые груди, а когда вместе с другими женщинами купалась в реке, то жутко смущалась оттого, что у нее между ног были такие густые волосы. Сидя же на лошади, Алина постоянно чувствовала, как напоминают о себе те части ее тела, которые касаются седла. Это были какие-то необычные ощущения, словно кто-то все время шпионил за ней, пытаясь заглянуть под ее одежды и увидеть ее голое тело, и этим назойливым и нескромным шпионом была она сама. Она постигала свои собственные интимные секреты.

Струйка пота пробежала между ее грудей и скатилась в низ живота. Запыхавшаяся Алина легла на траву. Раздраженная своими навязчивыми мыслями, она заставила себя задуматься о текущих делах. В этом году ей так и не удалось продать весь свой товар. В этом не было ее вины: большинство торговцев (и среди них Филип) остались с нераспроданной шерстью. Филип отнесся к случившемуся совершенно спокойно, но Алина была встревожена. Куда теперь девать всю эту шерсть? Конечно, она могла сохранить ее до следующего года. А что, если она снова не сможет продать ее? И сколько вообще допустимо хранить необработанную шерсть? Ведь если она пересохнет, то сделается ломкой и непригодной для обработки.

И если дела пойдут совсем ни к черту, Алина будет не в состоянии поддерживать Ричарда. Быть рыцарем — занятие очень дорогое. После битвы при Линкольне боевой конь, за которого она заплатила двадцать фунтов, стал трусливым и теперь практически ни на что не годится, так что скоро Ричард запросит себе другого. Алина сможет купить его, но это пробьет огромную брешь в ее бюджете. Ричарда смущала его зависимость от сестры — для рыцаря такое положение было весьма необычным, — и он надеялся, что в военных походах сможет набрать достаточно трофеев, чтобы жить самостоятельно, однако с тех пор, как король Стефан посвятил его в рыцари, Ричард принадлежал к побежденной стороне. И чтобы он вернул себе графство, Алина должна была делать все для успешного продолжения своей торговли.

Однажды ей привиделся страшный сон, в котором она потеряла все свои деньги и они снова стали нищими; их снова грабили бесчестные священники, распутные вельможи и кровожадные разбойники; и в конце концов они очутились в той самой вонючей темнице, где она в последний раз видела прикованного к стене умирающего отца.

Правда, ей приснился и счастливый сон, в котором она и Ричард жили в их старом замке. Ричард был таким же мудрым господином, как и отец, а Алина помогала ему, как помогала когда-то отцу, приветствуя знатных гостей, оказывая им знаки внимания и сидя слева от брата за высоким обеденным столом.

Чтобы отогнать от себя меланхолию, Алина встряхнула головой и снова стала думать, как поступить с шерстью. Проще всего было вообще ничего не делать. Можно отложить шерсть до будущего года, однако, если и тогда ей не удастся продать ее, придется понести некоторые убытки. Это она могла пережить. А что, если то же самое повторится и на следующий год?! Тогда это станет началом ее разорения. Нет, надо придумать другое решение. Продать шерсть кингсбриджскому ткачу она уже пробовала, но он отказался, ибо у него был достаточный запас и больше ему не требовалось.

Глядя на приходивших в себя после бега женщин, Алина подумала, что большинство из них, наверное, умеют делать ткани из сырой шерсти. Это утомительное, но простое занятие: крестьяне ткут себе одежду со времен Адама и Евы. Шерсть нужно промыть, затем расчесать, а потом спрясть из нее пряжу. Из пряжи изготавливается ткань, которую необходимо свалять, чтобы она осела и уплотнилась. Возможно, кое-кто из городских женщин захочет заняться этой работой за пенни в день. Но сколько времени это займет? И какова будет цена готовой материи?

Алина решила для начала опробовать свой план на небольшом количестве шерсти. Если дело пойдет, она сможет найти несколько желающих, которые займутся этой работой в долгие зимние вечера.

Взволнованная своей новой идеей, она села. Рядом лежала Эллен, а по другую сторону от нее сидел Джек. Он встретился с Алиной глазами и, чуть заметно улыбнувшись, отвел взгляд, словно застеснявшись, что она увидела, как он смотрит на нее. Алина помнила Джека еще совсем маленьким, чудаковатым ребенком, который не знал, откуда берутся дети. Сейчас он стал совершенно другим, как будто появился неизвестно откуда, подобно цветку, распустившемуся в одно прекрасное утро там, где еще вчера вечером не было ничего, кроме голой земли. Прежде всего, он уже больше не казался чудаковатым. «Наверное, — рассматривая Джека с едва уловимой улыбкой, подумала Алина, — девушки находят его ужасно привлекательным». У него действительно была очень милая улыбка. Сама-то она не обращала внимания на его взгляды, а вот его поразительное воображение не могло оставить ее равнодушной. Она убедилась, что он не только знал наизусть несколько баллад — некоторые из них состояли