Совдетство. Книга о светлом прошлом - Юрий Михайлович Поляков

Мишке Петрыкину, а на следующий день принес американское чудо в детский сад, чтобы угостить «вечной конфетой» друзей и подруг из нашей старшей группы. Кончилось тем, что бестолковый Пархай сдуру проглотил замусоленную резинку. Узнав о случившемся, медсестра всполошилась и дала ему касторки. Дальнейшая судьба чуингама мне неведома. Но при первой же возможности я для интереса посыпал кусочек вара зубным порошком, положил в рот и разжевал – никакой разницы.

Вспоминая тот давний поход в Сокольники, я продолжал читать книгу, причем не упуская ни одной подробности. У меня так бывает: могу думать одновременно несколько мыслей, да еще при этом делать уроки или собирать конструктор. Башашкин давно подметил эту мою особенность и называет иногда меня Юрием Цезарем. Читая, я краем уха слышал, как в гости к Нинон снова заявился Диккенс, сначала они говорили тихо, доносились лишь отдельные слова:

– Как не стыдно… От греха… Отстань ты от моей жизни…

Но потом раздался такой звук, точно кому-то на голову упал медный таз для варенья. Хлопнула калитка, и надолго стало тихо, только с кухни слышались звяканье крышек и запахи приправ. Не заметив, я добрался до своего любимого места, когда друзья, спасшиеся от жестокого индейца Джо, находят в пещере сокровища пиратов, пересыпают их в мешки и тащат домой, а потом вываливают на стол перед обалдевшей общественностью.

…Тетя Полли не докончила фразы, так как вошел Том, сгибаясь под тяжестью мешков. Он высыпал на стол кучу золотых монет и воскликнул:

– Вот! Что я вам говорил? Половина – Гека, другая – моя!

При виде такого множества золота у зрителей захватило дух. С минуту никто не мог выговорить ни слова, все глядели на стол и молчали… Деньги пересчитали. Оказалось, что их немногим больше двенадцати тысяч долларов. Такой суммы зараз не видел никто из присутствующих, хотя тут было немало гостей, имущество которых стоило гораздо дороже…

17. Спутник имени меня

…И я стал фантазировать, как мы с Лариком готовимся к походу в пещеру Иверской горы, запасаемся провиантом, пряча в укромном месте хлеб, из которого получаются отличные сухари – главное пропитание путешественников. Для профилактики цинги пригодится несколько головок чеснока, оторванных от вязанки, свисающей с балки на кухне. Под землей будет холодно, сыро, сверху наверняка льется вода, во всяком случае так показывают будни спелеологов в «Клубе кинопутешествий», и мы тщательно готовим снаряжение – брезентовый плащ с капюшоном, в нем Сандро, пока не заболел, ходил осенью на охоту. Очень важна надежная обувь – резиновые сапоги или кеды на толстый носок. Лучше, конечно, специальные альпинистские ботинки с шипованной подошвой. Да где ж их взять? К фонарикам необходимы запасные батарейки да еще пара пачек стеариновых свечей, они зачем-то продаются в хозтоварах, хотя лампочка Ильича давно пришла в каждый дом. Соль, спички, йод, бинт – это обязательно. Ну, разумеется, ножи и пики: мало ли какая дрянь водится в доисторических пещерах! Еще пригодятся клубки шерстяных ниток, чтобы не заплутать в вечной темноте. Экономная вдова постоянно распускает старые детские вещи, а долгими зимними вечерами, когда нет отдыхающих, вяжет обновки подросшему потомству. До ноября она не хватится пропажи…

И вот все готово. Теперь надо выбрать время, когда наше исчезновение подольше останется незамеченным. Нинон и Машико не в счет, они постоянно хлопочут по хозяйству, за нами следить им некогда. Главное не попасться на глаза тете Вале, бдительной, как пограничник Карацупа со своим легендарным Ингусом. И вот такой день настал: Батурины с раннего утра уехали в Сухуми за обратными билетами, их начинают продавать за две недели до отправления, и в железнодорожную кассу задолго до открытия выстраивается длиннющий хвост из тех, кому через четырнадцать дней пора возвращаться домой. Однажды из интереса я увязался за ними и горько пожалел. Жара невообразимая, очередь движется еле-еле, кассиршу постоянно отвлекают просьбами и записочками разные друзья-знакомые, периодически возникает паника, мол, плацкарт кончился, остались общие вагоны. Я измучился, перезнакомился со всеми местными собаками, четыре раза пил газировку с кизиловым сиропом, дважды, предупредив тех, кто за нами, мы отходили в тенек, чтобы перекусить бутербродами, помидорами и грушами, предусмотрительно захваченными с собой. До окошечка добрались только под вечер, и что удивительно – купейные места были, нашлась даже одна нижняя полка для тети Вали. Мы с Башашкиным предпочитаем верхние.

Итак, Батурины уехали допоздна в Сухуми, а Нинон и Машико мы сказали, что уходим на целый день в горы – посмотреть на паровозик.

– С кем?

– С Аланом.

– С ним можно. Он серьезный парень. Кизила нарвите!

– Обязательно.

И вот мы отправляемся в путь за сокровищами монахов! Сначала идем вверх по каменистой дороге предгорья, потом карабкаемся по узким козьим тропам, продираясь сквозь заросли, наконец добираемся до лаза, почти незаметного со стороны, он скрыт пышным орешником, да еще привален большим камнем. Если бы не карта, вход в пещеру мы никогда бы не нашли, бродя вокруг да около. Погодь! Откуда у нас карта? Странно все-таки устроено человеческое воображение! Я лежу лицом в подушку и от скуки для собственного развлечения придумываю интересную историю. Зачем я должен объяснять самому себе, где мы взяли карту? Ну есть и есть – пошли дальше! Так нет же… Ладно. Допустим, Сандро, когда сидел в тюрьме, познакомился там с древним мудрым архимандритом, как Эдмон Дантес с аббатом Фариа, и старик перед смертью открыл ему тайну монастырских сокровищ, отдав пергамент с подробным планом, где именно спрятано золото. Сначала Суликошвили-старший сам собирался за кладом, но заболел туберкулезом и доверил секрет сыну, а Ларик не мог отправиться в путь, пока не избавился в результате полового созревания от астмы. Какая там экспедиция с ингалятором! А еще ему требовался надежный спутник, вроде меня. Ну вот, теперь вроде все складно получается – можно сочинять дальше.

Мы с трудом откатываем камень, еле втискиваемся в узкий лаз, похожий на звериную нору. Хорошо, что неплотно позавтракали перед выходом. Мой привередливый друг сразу начинает жаловаться на тесноту. Но мне-то не привыкать: свое детство я провел в плитах. Тут надо бы объяснить, что к чему. Когда я еще ходил в детский сад, «бетонные изделия» в огромном количестве привезли для возведения нового цеха Пищекомбината и, загромоздив полпереулка, складировали вдоль забора якобы до понедельника, но оказалось, навсегда. Как объяснила Лида, стройку «заморозили» из-за того, что восстала Куба, а СССР, как и положено авангарду человечества, ринулся на помощь Острову Свободы, и стало не до новых корпусов. Мы