Адептус Астартес: Омнибус. Том I - Энди Смайли

Кʹшаик спокойно смотрел, как лишенное рта существо упало в лужу густой крови. Вопли друзей Оратора стихли, когда последняя капля крови стекла на зазубренный пол балкона. Архонт кивнул капеллану с насмешливым уважением, слабо улыбнувшись и обнажив два ряда острых зубов.

— Его верный слуга до самой смерти. — И Рамиил в ожидании вечности прикоснулся к груди, где должен был находиться розарий.

Баррингтон Бейли

Глаз Ужаса (не переведено)

Не переведено.

Гэв Торп

Охота во тьме

Камера смердела отчаянием. Стены и пол были расписаны древними пятнами крови, ощутимыми в наполненной адреналином вони пота в воздухе. Красное свечение одинокой гаснущей лампы едва касалось стен, высеченных в грубом основании Скалы, глубоко под бороздящей космос крепостью-монастырем Темных Ангелов. Здесь не было резного камня и замысловатых гобеленов Башни Ангелов; здесь был беззащитный пережиток Калибана, сохраненный внутри бесчисленных силовых полей и скрепленный гравиометрическим археотехом, работу которого, возможно, даже магистр кузни уже не полностью понимал.

Тяжесть десяти тысяч лет давила на Саммаила, каждый её кусочек весил столько же, сколько миллионы тонн зодчества над этим мрачным местом.

Лишенный брони, облаченный лишь в чёрное одеяние Крыла Ворона, украшенное серебряным символом, обозначающим его звание Чёрного Рыцаря, Саммаил не питал иллюзий насчет того, почему его доставили сюда. Стоявшие по бокам от него два Рыцаря Крыла Смерти, великолепные в своей полностью выкрашенной в цвет кости силовой броне, обращались с ним как с узником с того момента, как вырвали его из уединенных размышлений в реклюзиаме. Неизвестными Саммаилу путями они привели его на нижние уровни, ни разу не встретив других космодесантников или слуг. Хотя Саммаил не мог сказать, где именно в подземельях Скалы находится камера, он достаточно хорошо знал репутацию этого места и других, подобных ему.

При вступлении в Крыло Ворона его посвятили в первый из Обрядов Ворона и он узнал о Падших. Он без потрясения принял подобное знание. Саммаил не знал, почему не удивился откровению того, что воины Темных Ангелов ополчились на примарха и Императора во время восстания Воителя Хоруса. Вполне возможно, что его подозрения относительно такого события привлекли к нему внимание капелланов и, в конечном счете, Крыла Ворона.

Пройдя через семь Обрядов, он узнал больше — больше о Падших и о том, как охотиться на них, и больше об умениях дознавателей, предлагавших им шанс на покаяние в камерах, подобных этой, вытягивая признание и прощение из окровавленной плоти.

Небольшой деревянный стол и два крепких стула представляли собой всё обустройство камеры; такие простые, такие бытовые в своей конструкции, они всё же придавали обстановке зловещую атмосферу. Саммаил чувствовал бы себя более уютно, если бы здесь находилась полка с орудиями пыток, клеймами, крючьями и ножами, а не простая мебель, однако здесь не было никаких явных признаков страданий, испытанных другими, приведенными сюда ранее людьми.

В Саммаиле не было страха, когда стражи втолкнули его в камеру и захлопнули за ним тяжелую стальную дверь. Не страха пыток, по крайней мере. Он не был Падшим, и не мог поверить, что его боевые братья обратят на него свое кровожадное внимание в качестве наказания за разгром на Капуе. Выжимать из него какую-либо информацию не было необходимости, он бы свободно рассказал им всё, что случилось и как произошла катастрофа.

Однако он был здесь не поэтому. За тайным похищением и пугающим окружением скрывалась иная причина. Комната была пунктом назначения в путешествии, начатом им ещё до Капуи, до гибели Гидеона.

Стрекот огня автоганов эхом разносился по широкому двору, заглушая звуки пронзаемой плоти и раскалывающегося камня. Лишь когда опустели магазины их оружий, солдаты расстрельной команды прекратили стрельбу и прижали свои винтовки к плечам, приветствуя бронированных космодесантников, наблюдавших за казнью. Великий магистр Гидеон, чьи чёрные доспехи покрывали золотые символы и геральдика Крыла Ворона, дал сигнал их сержанту, и тот увел отряд. Десять солдат обороны, уроженцев Кафона Бетис, строем ушли прочь, оставив двух Темных Ангелов наедине с десятком изрешеченных пулями трупов.

— Подходящий конец для предателей, — сказал Саммаил, глядя вниз на тела. — Мерзкие ксеносопоклонники. Низшая порода отбросов, отвернувшихся от своего собственного вида ради благосклонности чужаков.

— Определенно обманутые, — согласился Гидеон. Он снял свой шлем, обнажив темные волосы и угловатые черты лица, шрам поперек горла исчезал за горжетом его доспехов. Он посмотрел на Саммаила и пожал плечами. — Лишь извращенный разум мог надеяться на помощь существ, что убивают и порабощают его же родных и близких. Отчаянный, безумный. Эльдар усердно занимались свои злом на Кафоне в течении многих десятилетий, прежде чем пришли мы. Позор, что некоторые поддались отчаянию и начали умолять их, но их было меньшинство.

— Небольшая группа, конечно, но влиятельная, — ответил Саммаил. Он знал, что Гидеон выберет его для наблюдения за расстрельной командой, хотя многие члены Второй роты и были старше него. Не секрет, что великий магистр относился к нему с особым интересом, и мало кто стал бы утверждать, что Саммаил не заслуживает оказываемых ему признания и внимания. Саммаил хотел доказать, что вера его настоятеля оправдана, хотел проявить качества, достойные Чёрного Рыцаря и, возможно, в один прекрасный день, магистра.

— Менее двухсот, но многие из них стояли у власти. Они охотно позволили эльдар забирать тех, кто надеялся на их защиту. Уверен, чужаки были более чем счастливы сотрудничать с ними. Если бы до нас не дошли слухи о нестабильности и разногласиях в этой системе, культисты ксеносов могли бы привлечь к своему лживому делу гораздо больше людей.

— По милости Императора мы прибыли, и теперь с угрозой покончено. — Гидеон махнул рукой на сваленные в кучу трупы. — Это последние из них. К сумеркам мы покинем это место и вернемся на Скалу.

— Последние? — удивился Саммаил. — Мы всё ещё не поймали главаря. Так называемого лорда Сайфера.

Взгляд Гидеона стал таким же острым, как и висящий на его бедре Врановый меч.

— Откуда ты узнал это имя?

— Из болтовни заключенных. Один из них думал, что их спасет «лорд Сайфер». — Саммаил прочел ужас на лице своего настоятеля. — Я ещё не успел исследовать планетарные записи, но я уверен, что мы достаточно скоро выгоним из норы этого вероломного дворянина.

— Ты ведь не говорил об этом кому-нибудь ещё? — В ответ на вопрос Гидеона Саммаил покачал головой. — Хорошо, пусть так и останется.

Саммаил чувствовал себя так, словно сделал что-то не так, но понятия не имел, в чем состояла его провинность. Он искал убежища в формальности, дабы скрыть свое смущение:

— Если таков ваш приказ, великий магистр.

По-видимому, попытка оказалась неудачной.

— Это дело куда более серьёзное, чем ты думаешь, Саммаил, — сказал ему Гидеон. По началу казалось, что это всё, что он хотел сказать по этому вопросу, но после некоторой паузы Гидеон продолжил, его голос был немногим громче шепота, а глаза шныряли по двору, пока не остановились на Саммаиле. — Этот титул берет начало не на Кафоне Бетис, а на Калибане.

— Калибане? Нашем уничтоженном родном мире? Как это возможно?

— Сайфер — один из Падших, Саммаил. И даже больше. Худший из них, полный решимости уничтожить всё, что осталось от Легиона, которому он когда-то служил. Раз он был на Кафоне, то здесь замешано нечто гораздо большее, чем эльдарские набеги и сторонники еретиков.

Скрип шагов за дверью выдернул Саммаила из его воспоминания о том, когда он впервые услышал имя Сайфера. Дверь камеры открылась, и в коридоре за ней замаячили две знакомые фигуры: верховный великий магистр Азраил и старший библиарий Иезекииль. Два самых старших Темных Ангела молча вошли, и дверь за ними закрылась.

Азраил жестом приказал Саммаилу сидеть и встал в стороне, в то время как Иезекииль уселся на стул напротив. Бионический глаз библиария сверкнул алым, подстраиваясь под красное свечение лампы. Другой его глаз казался провалом черноты, поглощавшим свет. Саммаил чувствовал, как его затягивает в эти глубины, и, несмотря на все усилия, вздрогнул, когда увидел золотые пятнышки энергии во взгляде псайкера.

— Ты расскажешь мне о Капуе. — Азраил произносил слова без эмоций, ровно, как констатацию факта. Саммаил ответил, но его взор неотрывно следил за взглядом Иезекииля, не в состоянии выйти из транса, наложенного на него библиарием.