Адептус Астартес: Омнибус. Том I - Энди Смайли

Кхалис была готова покончить с Эканусом, пока он боролся с раной в шее.

Торольф стремглав бросился к ведьме. Она повернулась, почувствовав опасность. Клинки полоснули по внешним сторонам его предплечий. Не задев жизненно важных артерий, удары ведьмы не были смертельны.

Кровь брызнула на лицо Кхалис. Она двигалась вокруг атакующего космодесантника, хотя и медленнее, чем могла, ее рот открылся от наслаждения содержимым его вен. Торольф изогнулся и плюнул кислотной слюной ей в лицо.

Кхалис закричала, когда обжигающая жидкость вспыхнула на ее коже. Она набросилась, как бешенная собака, пара клинков жаждала отмщения.

Торольф низко наклонился, избежав отчаянной атаки, и распорол клинком ее живот.

Он пристально посмотрел на ведьму, которая истекала кровью на земле перед ним. Прежде совершенные черты лица Кхалис сожгла слюна, а худое тело растерзали мстительные зубья его клинка. Эканус был прав, техника Кхалис была такой же порочной, как и ее испорченная душа. Торольф остановил руку Темного Ангела, который собирался добить Кхалис.

— Чемпион этой проклятой арены не заслуживает милости Всеотца. Она умрет в боли.

— Как хочешь. — Эканус согласно кивнул головой.

— Император, вечный спаситель и искупитель, твоей рукой и неисчерпаемой мудростью мы избежали этой судьбы. — Торольф закрыл глаза в молитве.

Эканус смотрел с молчаливым удовлетворением, как из Кхалис вытекают остатки жизненной силы. Вены ведьмы пульсировали, как вспышки молнии под упругой кожей, в кровеносной системе продолжал кипеть коктейль из стимуляторов и боевых наркотиков. Плоть Кхалис начала пузыриться и стекать, когда избыток адреналина и френзона в крови расплавил органы. За несколько секунд от нее осталась только лужа токсичного ихора.

Эканус проигнорировал ликующий рев толпы и протянул руку Торольфу.

— Для меня было честью сражаться рядом с тобой, брат.

Торольф посмотрел в глаза Эканусу и пожал его руку по воинской традиции — сжав предплечье другого космодесантника.

— Мой священный долг спасти твою душу от Темных Богов Хаоса, — сказал Торольф, пристально глядя в глаза Экануса и чувствуя, как пожатие Темного Ангела слабеет по мере осознания, — и я спасу ее, даже если ты умрешь в процессе.

Ноющее чувство, которое Эканус загнал на задворки разума, вырвалось наружу, как пылающая комета, осветив правду, которая до этого момента ускользала от него. За спутанными волосами, немытой кожей и осторожной ложью Эканус впервые разглядел Торольфа. Этот космодесантник был не волком, но львом, Темным Ангелом.

— Ты… — Челюсть Экануса отвисла, когда его осенило.

Торольф поднял колено и ударил ногой в грудь Эканусу. Тот позволил силе удара отбросить его и, кувыркнувшись назад, вскочил на ноги.

— Я капеллан-дознаватель Рамиил, — произнес Торольф, открыв свою истинную личность, — член самого священного братства Внутреннего Круга, сын Льва и мстительный клинок Ангелов. — Рамиил указал мечом на Экануса. — Ты — предательский пес, постыдное пятно на чести ордена, и я пришел предложить искупление.

Эканус оскалился.

— Я плюну на твой труп, пешка Джонсона. — Эканус бросился на Рамиила, вспыхнувший гнев притупил боль в ранах Падшего.

Рамиил ушел с линии атаки Экануса, уклонившись от колющего удара, нацеленного в его основное сердце, и рубанул клинком сверху вниз в бедро Экануса. Падший немедленно контратаковал, подняв ногу над мечом, чтобы ударить капеллана в челюсть. Рамиил отшатнулся, выпрямившись вовремя, чтобы блокировать перекрестный удар Экануса в нос. Слишком поздно Рамиил понял, что Эканус этого и хотел. Падший использовал импульс блока капеллана, чтобы схватить его руку и потянуть на себя, одновременно нанеся через защиту противника удар локтем в лицо. Рамиил услышал тошнотворный хруст сломанной скулы и выпустил клинок, пытаясь удержаться на ногах. Эканус не дал ему передышки, нанеся с разворота сильный удар ногой, который сломал ребра капеллану и опрокинул его в грязь. Рамиил тяжело захрипел, попытавшись сделать вдох.

Толпа взорвалась в подпитываемом насилием экстазе, упиваясь схваткой двух бойцов.

— Я бороздил глубины космоса и вырывал сердца у гораздо более могучих воинов еще до того, как ты собирался выползти из вонючей утробы своей матери, — злобно произнес Эканус, направляясь к Рамиилу.

Рамиил чувствовал, как силы покидают его, нужно выиграть немного времени, восстановиться, а потом…

Сражайся сейчас, лечись потом.

В голове капеллана прозвучал голос брата-сержанта Сариила. Сариил был членом Караула Смерти, лучшим из самых элитных воинов Темных Ангелов. На Терванаузе IV он помог Рамиилу подняться с колен, когда биооружие тиранидов уничтожило большую часть брюшной полости Рамиила. Воспоминание о Сарииле всплыло в голове капеллана, чтобы еще раз помочь ему. Приободренный Рамиил бросился на Экануса.

Застигнутый врасплох неожиданно пришедшим в себя противником, Эканус нанес неуклюжий удар в лицо капеллану. Рамиил перехватил правой рукой левую Экануса, а другой схватил Падшего за шею, подтягивая к себе. Капеллан подпрыгнул и ударил головой в бровь и правую глазницу Экануса. Рамиил держал противника, нанося удары то одним, то другим коленом ему в живот. Захрипев от усилий, капеллан швырнул Падшего Ангела на усеянные шипами участки пола арены. Ковер из микроскопических лезвий вспорол кожу Экануса, когда тот кувыркнулся по нему, оставив на теле сотни маленьких рваных ран.

— Праведная воля не может быть отвергнута. — Рамиил нашел вдохновение в катехизисе.

У Экануса кружилась голова от сильного удара Рамиила, а тело старалось залечить несчетное количество порезов. Падший поднял голову и увидел приближающегося капеллана с клинком в руке. За его спиной Эканус смог разглядеть блеск пронзателя в грязи. Поднявшись, он вздрогнул, когда шипы проклятой арены вонзились в его стопы.

— Пора умирать, капеллан. — Эканус бросился вперед и перепрыгнул через меч Рамиила. Приземлившись позади противника, Эканус подобрал пронзатель и сделал выпад.

Рамиил просчитал действия Экануса, неловкий удар мечом был приманкой. Развернувшись на пятках, капеллан увернулся от пронзателя, схватил его древко и притянул Экануса на свой вытянутый клинок. Рамиил почувствовал, как тело Падшего забилось в конвульсиях, когда меч пронзил основное сердце.

— Пусть кровь нечистого послужит подношением духу Льва.

Капеллан проигнорировал отчаянные попытки Экануса оттолкнуть его. Вскрыв грудь Экануса, Рамиил рассек второе сердце и вырвал клинок через плечо. Тело Падшего рухнуло к ногам изуродованной массой.

— Недостойные будут сокрушены пред очами Императора. — Рамиил опустил ногу на череп Экануса, растерев его в грязи.

Толпа взорвалась одобрительными возгласами, раздутые рты мертвых голов, которые окружали арену, усилили их отвратительную овацию в оглушительное крещендо.

Архонт Кʹшаик встал, заставив замолчать рукоплещущую толпу.

— Чемпион Кселаика, — начал Оратор. — Кровью и смертью ты заслужил свою свободу.

Рамиил стоял неподвижно и ждал кульминации.

— Ты последуешь за моим господином в глубины Коморры, где будешь сражаться за еще большую славу и, может быть, даже за бессмертие.

Толпа одобрительно завопила. Они кричали, как дикари, стучали кулаками по нагрудникам и ревели в радостном возбуждении.

Рамиил в гневе стиснул зубы. Он больше не будет убивать ради развлеченья Кʹшаика и его развращенной расы, как не позволил жить Эканусу. Капеллан на мгновенье закрыл глаза, найдя утешение в темноте и моля Императора о силе. Он чувствовал вес сжатого в правой руке пронзателя, оружие было идеально сбалансировано. Открыв глаза, Рамиил позволил своим улучшенным чувствам отфильтровать гам толпы. Их насмешки расплылись в шум, подобный волнам прибоя на далеком пляже. Масса вымпелов и абсурдных полотен из колышущейся кожи размылась, пока не остался видимым один архонт — темная точа в конце белого туннеля, сформировавшегося в разуме Рамиила.

— Я — гнев Императора! — закричал Рамиил и одним плавным движением капеллан шагнул вперед, его рука взвивалась, чтобы метнуть оружие в грудь Кʹшаика.

Пронзатель попал в цель, покрыв расстояние до архонта за один удар сердца. От попавшего точно в грудь оружия полыхнула вспышка света, похожая на взрыв мельчайшей звезды, на мгновение затмив архонта и его слуг. Когда свет потух, Рамиил увидел, что Кʹшаик по-прежнему стоит — архонт воспользовался каким-то видом смещающего поля, чтобы поменяться местами с Оратором.

Тысяча безжизненных ртов одновременно закричала, когда Оратор взглянул на торчащее из его груди древко пронзателя. Острие погрузилось в черное сердце чужого.