Восход Акроникса (СИ) - Максим Сорокин

Ялазар, молча наблюдавший за ним, лишь одобрительно качнул головой, когда Вик опустил рукав, снова скрывая артефакт и упрямо склонившись, пошел вперед, словно бы окончательно сделав свой выбор. Повелитель костей казалось тоже кое-что понял и глянув в распнувшееся над их головой черное, бархатное полотно небосвода, усыпанного горстями брильянтов, едва заметно улыбнулся. Его радовало то, что он не ошибся в этом странном, наивном идеалисте, когда впервые увидел его. Они оказались гораздо более похожи, чем казалось вначале. По крайне мере, в понимании долга.

Больше парни не говорили, каждый размышляя о своем, просто шагая вперед. Тугая котомка с едой теперь висела на спине Ялазара, приятными запахами будоража воображение и в конце концов, соблазнившая того запустить в неё руку. Вскоре к аппетитно чавкающему спутнику присоединился и Вик, с жадностью впившись зубами в толстый шмат сочного, жирного мяса.

— Ну… ф крайнем флучае, — с набитым ртом произнес повелитель костей, — мы узнаем прав я или нет, по тому, вернется Жаниэль в Храм или нет. Его конечфо могут сожрать звери, но зато если вернется, то фначит я уф точно был не прав.

Что ж, этот метод определения, как работает артефакт, казался ни чем не хуже любого иного, что они сейчас могли бы придумать. Вскоре перед ними раскинулось русло быстрой, лесной реки, которое пришлось бы преодолевать вплавь, если бы Викар вовремя не заметил мелькающие средь ветвей ночного леса огни. Оказалось, всего в часе ходьбы от них находилась паромная переправа, так назвал её Ялазар. В принципе потерять время, чтобы не замочить ноги, было всяко лучше, чем мокрым появиться посреди лютой зимы Кеплера.

Четыре тяжелых троса, протянутые между двумя берегами, удерживали довольно широкий, поставленный на десяток длинных, обтёсанных стволов, плот. На нем, при желании, можно было переправить с пару груженых повозок и будто в подтверждение этой догадки, рядом обнаружилась довольно проторённая лесная дорога. Вся конструкция приводилась в движение крутящимися рычагами по бокам, перебирающими в своих зубчатых пастях самый толстый канат, проходивший под днищем.

Стоило парням ступить на скрипучие доски, как с соседнего дерева, тревожно порхнула стая птиц. Черные, словно уголь, с блестящими, лоснящимися перьями, вороны с карканьем разлетались в стороны. Плохой знак, подумал Викар и хотя они все ещё были в Вардеме, ему сразу же вспомнился родной мир, где эти создания были частыми спутниками оживших мертвецов, не брезговавшие питаться их гнилой, пропитанной эфиром плотью. Отчего сами часто менялись, становясь опасными и умными хищниками, да ещё и разносящими всякую трупную заразу. Мороз побежал по коже парня. Стая воронов, он знал это точно, всегда не к добру.

Вся переправа заняла считанные минуты и вскоре парни, предварительно набрав свежей воды, благо её тут было более чем достаточно, двинулись дальше. Далеко правда отойти не успели, так как Вик почувствовал приближающийся вихрь перехода, о чем тут же сообщил Ялу и тот сразу же схватил того за плечо. Повелитель костей явно не горел желанием случайно быть забытым в Вардеме.

— Тебе не хочется остаться? — необычно меняющимся под действием искривляющегося вокруг него пространства голосом, спросил молодой человек.

— Желания не имеют значения, когда тебя ведет свет долга. — низким, рокочущим, словно горная лавина тоном, ответил Ял, хохотнув, отчего задрожал небосвод и не выдержав, с оглушительным дребезгом разбился в алмазную пыль.

Хоровод видений и образов мчался все быстрее, оставляя на краях сознания обрывки грез. Синева сумерек начала гаснуть, смеясь образами бугристых теней, стебли травы рвались и выворачивались, превращаясь в рыхлую, стылую слякоть, присыпанную снегом, а свежий запах хвойных, внезапно стал отвратительным смрадом гниющей плоти. Тут же вспомнилась стая воронов, а границы мира вдруг быстро рванули к ним со всех сторон, резко обретая краски и четкость.

Странники между мирами стояли посреди нагромождения острых камней от обрушившихся скал и каких-то руин. Далеко на востоке, почти на пределе видимости, в вышине творилось форменное светопреставление. Небесная Гора, та самая, от которой они бежали несколько дней назад, падала на землю, изливаясь жутким инфернальным телом на плоть Кеплера и меняя ту до неузнаваемости. Разумеется, всего этого разглядеть было невозможно, слишком далеко они оказались, однако воспоминания о низвергающихся на голову небесах, яркой картиной встали перед глазами

Впрочем, долго любоваться катаклизмом парням не пришлось, так как их взгляд почти сразу наткнулся на источник трупной вони. Всего в десяти шагах от них лежало два тела. Вернее одно из них, изломанной, обглоданной куклой и будто бы все ещё пытавшееся защититься окоченевшими обрубками рук отчего-то, валялось с прогрызенным насквозь лицом. Вторая же, была нагая женщина, с разрезанным животом, в котором виднелись осколки костей, вперемешку с внутренними органами и рваными остатками груди. Она была вся перемотана острым, костяным хребтом, впивающемся в её посиневшую кожу, скальпирована, с выколотыми глазами и судя по позе, была уже не раз изнасилована, но к ужасу Викара все ещё дышала, беззвучно, одними губами моля о смерти.

От этой картины он даже не сразу заметил пять фигур, сидящих сбоку от несчастной:

— Чтоб мне квот печенку выел, ты поглянь, ублюдок-то не обманул. — раздался хриплый клекот, от безносого создания с пепельной, больной кожей и четыре тени по сторонам от него встали с меховых попон, на которых сидели, обнажая оружие.

Отвратительный привкус разложения забивался в нос, чувствовался во рту. Ялазар схаркнул и тоже доставая меч, со злым весельем произнес:

— Каннибалы, насильники, убийцы. Как-то не успел я по вам ещё соскучится!

— А вот мы вас двоих, напротив, уже заждались. — парировал, поднимаясь, все тот же серолицый главарь. Он осклабился, откинув ребро с остатками сырого мяса. — Добро пожаловать домой!

ГЛАВА 8. Отмеченный Тьмой

Серолицый оказался настоящим гигантом: почти на полкорпуса выше Викариана и при себе, как оказалось, имел внушительного вида палицу из шипдрева. Ещё четыре, изобилующие толстыми, короткими иглами, булавы украшали широкий, меховой пояс. Спину и плечи укрывал не столько плащ, сколько единый кусок шкуры некого крупного, рогатого животного. Двинувшиеся из-за его спины тени были под стать вожаку, разве что размерами оказались в двое меньше, но зато пестрили «подарками эфира», мутациями и прочими уродствами, что впрочем не мешало им крепко сжимать разнообразное костяное оружие. Пара выщербленных мечей, сеть, метательные болы, багор, да вбитый в усохший обрубок руки костяной шип, поднятые наизготовку, не оставляли сомнений в намерениях встречающих.