Тавриз туманный - Мамед Ордубади

- Я знал, что вы купец и думал, что наказали меня из-за американки. В то же время мне было известно, что вы человек влиятельный. У меня не было никаких документов, которые я мог бы использовать против вас. Но потом мне надоело оставаться на чужбине, а в Тавриз вернуться я боялся из-за вас. Я написал письмо Сардар-Рашиду, в котором рассказал, почему вынужден был эмигрировать, и просил у него помощи. Вы уже прочли, что он мне ответил.

- И ты собирался выполнить его поручение?

- Да.

- Хорошо. А что тебе нужно от американки?

- Я хотел наказать ее за то, что она была с вами в связи и принимала вашу помощь.

- Ты собирался наказать ее тут, в этом доме?

- Я хотел заставить ее провести со мной ночь и получить от нее письменные сведения о вас, чтобы передать консулу.

Все было ясно. Отпустить Рафи-заде на волю было невозможно, это могло иметь весьма тяжелые последствия. Еще утром на заседании Революционного комитета мы приняли решение казнить его и как можно быстрее. Приведение приговора в исполнение было поручено Тутунчи-оглы, Гулу-заде и Аршаку. Не было еще часу ночи, когда, простившись с ними, я вышел на пустынную улицу.

ПОЛКОВНИК БЕРЕЗОВСКИЙ

И переводчик царского консульства Мирза-Алекбер-хан, и Махру-ханум сообщали о создании шпионских организаций. Нина тоже рассказывала, что в консульстве все время царит какая-то суматоха, к чему-то готовятся, то и дело вызывают Сардар-Рашида.

Революционный комитет всеми силами стремился узнать состав этих шпионских организаций, но пока нам это не удавалось.

Вечером я был свободен и решил повидаться с Аршаком Суренянцом. Мы с ним дружили с давних пор. Это был умный, рассудительный и в то же время отчаянно смелый человек. Он был наделен большим чувством юмора. Стоило ему появиться где-нибудь, как тут же все внимание приковывалось к нему. Покойный Саттар-хан очень любил его и нередко в минуты грусти и тоски приказывал своему адъютанту Мирза-Мохаммеду разыскать Аршака. Он, как никто другой, умел и рассмешить, и подбодрить, и пожурить, когда надо, да так, что на него никто не обижался. В суровых сражениях не было лучшего друга и товарища, чем Аршак. Он не ведал страха и частенько говорил, что с того дня, как взял винтовку, ни одна пуля не подводила его. Он был очень образован, владел фарсидским, азербайджанским, русским, английским и французским языками. Несмотря на свою молодость, он знал семь или восемь ремесел, но не пользовался ни одним из них. Он был всегда очень добр к друзьям. Трудно было найти более отзывчивого товарища, но к врагам он был беспощаден.

Аршак был холост. Несколько лет назад он был обручен с очень красивой девушкой из старинной армянской семьи. Незадолго до свадьбы произошел несчастный случай. Один из ее братьев чистил ружье, которое неожиданно выстрелило. Пуля попала ей в грудь и прошла на вылет. Она упала, не успев понять, что с ней произошло. На могиле любимой Аршак поклялся никогда не жениться. Он свято хранил свой обет, ни за кем не ухаживал. Но в интересах дела ему пришлось вступить в фиктивный брак с Ниной, когда они перевозили в Джульфу оружие.

Все свои доходы он тратил на сирот и беспомощных вдов. На его иждивении было девять девочек и одиннадцать мальчиков, лишившихся родителей. Он воспитывал их, как отец, обучал ремеслам, которые знал сам. Он отвел для них часть своего дома, которую мы между собой стали называть приютом для сирот.

Сумерки уже спустились, когда я сел в фаэтон и поехал к нему. Аршак был в приюте. Старушка-воспитательница, увидев меня, сказала:

- Пожалуйста, заходите! Аршак наблюдает, как дети ужинают. Заходите!

Я разделся, оставил пальто и папаху в прихожей и направился в столовую приюта. На мое приветствие дети хором ответили: "Добро пожаловать!"

Аршак пригласил меня за стол. Служанка тут же принесла мне ужин: плов с кишмишом, халву, приготовленную из рисовой муки, масло, сахар и чай. Все было очень вкусно, не удивительно, что дети ели с таким аппетитом.

- На ночь мы им даем легкую пищу, - объяснил мне Аршак.

Выпив чай, дети поднялись из-за стола, выстроились в ряд и хором произнесли: "Да будет здоров наш милый отец!" После этого они разошлись по своим комнатам. Глядя на них, Аршак с улыбкой сказал мне:

- Ну, скажи, где бы я нашел жену, которая родила бы мне двадцать детей?

Я засмеялся, потом спросил:

- Какой национальности эти дети?

- Во всем Иране только эти двадцать сирот не имеют понятия о национальности, - с гордостью ответил мне Аршак.

- Но все же, кто были их родители?

- Семеро из них азербайджанцы, шестеро армян, один еврей, два айсора, один русский, национальности остальных трех ребятишек мы не могли установить.

Аршак провел меня в мастерскую.

- Все они учатся какому-нибудь ремеслу. Они не пропадут в жизни. А когда они вырастут, я помогу им устроиться, девочек выдам замуж, мальчиков женю.

* * *

Когда дети легли спать, мы прошли в комнату Аршака.

- Сегодня в семь часов вечера, - сказал он мне, - я получил письмо от твоих гостей, которых ты привез из Джульфы. Вот, читай:

"Господин Аршак! Очень прошу вас сообщите нам адрес Абульгасан-бека, который был исключительно внимателен к нам и так много для нас сделал. Мы хотим его и Вас поблагодарить лично. После этого мы Вас беспокоить не будем, приехал мой муж. Убедительно прошу выполнить мою просьбу.

Елена Березовская".

Это письмо удивило меня. Я знал, что эта женщина была в разводе со своим мужем. Он бросил их на произвол судьбы и уехал. Что может значить его возвращение к семье? Не иначе, тут кроется какая-то тайна. Аршак разделял мою тревогу.

- Дорогой друг, - обратился я к нему, - я отпустил кучера домой, он должен приехать за мной к часу ночи. Когда появится, попроси его подождать. Я хочу сейчас же пойти к Теймуряну и повидаться с Еленой.

Я быстро одел пальто и вышел.

* * *

Ночь была морозная. Месяц плыл над горами Уджан, Савалан и Сехенд, освещая горемычный Тавриз, хранивший в своем сердце бесконечные тайны минувших кровавых дней. В сиянии луны и звезд все вокруг сверкало бриллиантами, отливало причудливыми красками. Лучи, как шаловливые дети, играли на покрытых ледяной коркой лужах, похожих на зеркало. Красота зимней ночи полонила меня, я забыл все тревоги последних дней и не заметил, как оказался у дома Теймуряна. Вдруг я остановился. У подъезда стоял фаэтон.

Отойдя в сторону, я скрылся за стволом ивы и, не обращая внимания на мороз, оставался там более получаса. Наконец, дверь растворилась, вышли два человека и направились к фаэтону. Лунный свет позволил мне хорошо рассмотреть их. Один, поддерживая другого за локоть, - помог ему подняться в фаэтон. Они попрощались. Я ясно услышал "до свидания", произнесенное по-русски, но с иностранным акцентом. Говорящий не был также ни армянином, ни мусульманином. Возможно, это был англичанин. Когда фаэтон поравнялся со мной, я заглянул внутрь, но сидящего невозможно было разглядеть - поднятый воротник закрывал его. Мне показалось только, что незнакомец был в шляпе.

После того, как фаэтон скрылся, я простоял еще минут пятнадцать, раздумывая, зайти к Березовским или не стоит. Наконец, я сказал себе: "Скрываться мне нечего. Познакомившись с Березовским, я, может быть, смогу что-нибудь выяснить".

Я постучал. Через несколько минут послышался голос Ксении:

- Кто там?

- Ваш попутчик!

Узнав меня, Ксения быстро открыла. Она очень обрадовалась, пожала мне обе руки и тихо сказала:

- Приехал отец. Мама с ним помирилась, а я нет. Потом поговорим. Хотела послать вам письмо. Не доверяйте отцу.

Она прошла вперед и сообщила о моем приходе. Меня встретили, как всегда, радушно, Березовский первый пожал мне руку и сказал по-русски:

- Очень рад вас видеть, я ждал нашей встречи с нетерпением!

Муж и жена подхватили меня под руки и повели в столовую.

Я поздоровался со всеми, справился об их здоровье. Сам Березовский, казалось, от радости не знал, что со мной делать, куда меня усадить.

Когда все расселись, он заговорил:

- Я простой человек. Начал службу рядовым солдатом. Облагодетельствованный его императорским величеством, я прилагал все силы, чтобы оправдать офицерское звание и быть достойным этой высокой чести. Но мне не хватало образования, я стал много читать, изучал историю и быт народностей, населяющих Российскую империю. Восток я знаю очень хорошо. Мне известны все традиции, нравы и обычаи. Я всегда изумлялся щедрости ваших соплеменников, но даже на Востоке я впервые встречаю такого человека, как вы. С первого же дня моего приезда мои домашние не перестают говорить о вашем благородстве, о вашей щедрости. Ведь они жили здесь за ваш счет. Я знаю, что вы защищали их от турок. Сначала я подумал, что вы влюбились в одну из моих дочерей, ведь они красивы, а я знаю, в таких случаях на Востоке не скупятся на траты. Но моя супруга и дочери говорят, что я ошибся. Я вижу, что вы все делали бескорыстно. Я очень благодарен за все ваши заботы, я навеки ваш должник и очень просил бы вас позволить мне возместить потраченные вами деньги. Но я знаю, в вашей стране это не принято, вы богаты, и я не хочу оскорблять вас. Но я всегда к вашим услугам.