Подземелье - Ваня Мордорский

— Лезь.

Зур’дах подошел к краю колодца и заглянул внутрь. Он видел его дно: глубина не больше двух десятков шагов. И вроде бы никакой тьмы внизу.

— Ааааа…

От ямы слева донесся громкий стон, и потом все смолкло.

Двойка надсмотрщиков, игравших в кости, скривились:

— Еще один страдалец, потерпеть не может. А нехрен правила нарушать! Тьфу…Тройка…

Гоблиненок сделал шаг назад от ямы.

— Полезай-полезай, — сказал Дах, — Я с тобой не шучу, не полезешь — сам спущу,силой.

Плетка в мгновение оказалась в его руке.

Зур’дах сжал зубы и начал спускаться по цепи.

— Ты тут не один, — донесся до него голос надсмотрщика, — Тут в ямах еще пятеро сидят, просто притихли. Ничего, ночь пересидишь — не помрешь. Тут еще никто не помирал.

Лезть было легко. Вначале. Но чем ниже он опускался, тем гуще становился воздух. Тем тяжелее было спускаться. Тьма тут была. Просто она жалась к стенам и сверху гоблиненок ее попросту не увидел.

Гоблиненок взглянул наверх — тьма закрывала обзор и рассмотреть даже цепь было уже невозможно. Гоблин-надсмотрщик исчез.

Внутри, внизу, всколыхнулся, будто живой, такой же темный туман, как и над разломом. Тьма давила, мешая опускаться.

Когда до пола оставалось три-четыре локтя высоты, — он спрыгнул, приземлившись на холодный влажный пол и чуть не поскользнулся, чудом удержав равновесие.

— Давай, малец, — донесся до него голос надсмотрщика, — Держись там.

После его слов цепь со звоном поднялась наверх, оставляя его в яме, из которой теперь не сбежать.

Зур’дах сел и протянул рукой по влажным стенам. Сначала он подумал, что это влага, но это оказалась тьма, которая взмыла вверх с его руки.

Все стены покрывал легкий налет тьмы.

Теперь, вблизи, он мог рассмотреть тьму как следует. Она пока-что парила в воздухе, не причиняя вреда. Будто легкая черная морось. Но дышать становилось совсем тяжело. Намного тяжелее чем наверху.

Душно.

Тяжело дышать.

От неожиданного головокружения он просто свалился на пол, больно ударившись задницей. В глазах все завертелось и закружилось.

Однако прикосновения к холодным стенам немного привели его в себя.

Несколько минут не происходило ничего.

А потом тьма напала на него. Словно по чьей-то команде она хлынула разными потоками к нему.

Вот дерьмо.

Щупальца тьмы лезли в рот, нос, уши — везде, куда могли дотянуться. Зур’дах попытался отбиваться от них руками, мотал головой, попробовал перелезть на другую сторону «колодца». Пытался отплевывать тьму, но это было бесполезно, с каждым мгновением она будто еще сильнее проникала в тело, в легкие, — душила. Он закашлялся.

Она же меня задушит!

Что мне делать?

Он не понимал, что должен сделать, чтобы тьма отцепилась, отстала, перестала душить.

Чем больше он размахивал руками, головой, — тем больше и сильнее она цеплялась к нему, будто любое сопротивление лишь провоцировало ее на новые действия.

Так продолжалось несколько минут.

После этого тьма отхлынула так же резко, как и нахлынула.

Зур’дах выдохнул и вновь смог задышать полной грудью, ощущая небывалую легкость. Тем не менее, всё его тело тряслось от воспоминаний о липких щупальцах тьмы, душащих его. Руки и ноги дрожали, будто он пробежал огромное расстояние.

Гоблиненок наслаждался коротким затишьем, со страхом ожидая новой волны тьмы, а в том, что она придет — он не сомневался.

Она пришла. Но минут через десять, когда он уже успокоился и в нем вспыхнула надежда, что первая волна станет и последней.

Не стала.

Опять… — с ужасом понял Зур’дах, когда тьма стала душить его, и еще сильнее, чем в прошлый раз.

В этот раз он кажется даже потерял сознание, потому что совсем не помнил как от нее отбивался, просто очнулся, когда тьма ушла прочь, оставив его лежать на полу полностью вспотевшего, измочаленнного и тяжело дышавшего.

В ушах звенело.

— Хах…хах…хах…

Зур’дах вытер со лба пот. Теперь он понимал, почему сидеть в этой яме настоящее наказание. Времени прошло всего с полчаса, а он уже не выдерживал напора тьмы, — внутри рождался инстинктивный страх ожидания следующей волны.

Мне нужно как-то выдержать всю ночь…

Новая порция тьмы вползла внутрь ямы, а старая тьма отлипала от стен, формируя облака и щупальца. Тьмы становилось больше и больше. Воздух вновь сгустился как желе и Зур’дах сжался, будто в ожидании удара.

Тьма напала отовсюду, сразу со всех сторон. Он попытался выплыть из этого топкого болота. Пытался встать, ходить от стены к стене, но тьма тянула его вниз, к полу.

В этот раз ему стало по-настоящему страшно.

Впервые Зур’дах закричал.

Тьма с каждым разом становилась все сильнее и безжалостно истязала тело, при этом не оставляя следов. Каждый кусочек кожи сжимали, выкручивали, выворачивали на изнанку, а потом резко бросали. Каждый раз он валился на пол без сил и вновь пытался подняться.

Он не мог защититься от тьмы.

В этот раз сработал инстинкт. Ярость вспыхнула в ослабленном теле и он ощутил шевелящуюся паучью кровь. Он закусил губы и потекла струйка крови.

Давай!

К глазам прильнула кровь, послушная его мысленному усилию — и глаза почернели.

Руки!

Он ничего не видел, но это было и неудивительно, — ведь вокруг была тьма. Он направил кровь к рукам: только в два места он мог по собственному желанию направлять кровь — в руки и в глаза.

Руки перестала покрывать тьма. Она будто стал стекать с них. Тьма избегала рук как чего-то…опасного…или родного.

Воодушевленный тем, что руки будто освободились от гирь, придавливавших их к полу, он закрыл голову и шею ими.

Это помогло.

Тьма пыталась проникнуть сквозь пальцы, но достаточно было отмахнуться от нее и она отступала. Раньше так не получалось. Он стал активно размахивать руками