Франклин Рузвельт. Человек и политик (с иллюстрациями) - Джеймс Бернс

На Дальнем Востоке Рузвельт столкнулся осенью 1944 года с резким, зловещим контрастом между блестящими наступательными операциями в Тихом океане и военно-политическим застоем на обширной материковой части Азии.

Вторжение на Лейте явилось вызовом Верховному командованию империи даже в большей степени, чем высадка на Сайпан. Филиппины защищали жизненно важные пути через Южно-Китайское море — череду переходных камней, выложенных для американского вторжения на Формозу, побережье Китая, в саму Японию. Командование японскими ВМС еще раз, так же как на Марианских островах, спланировало комбинированный удар по соединению американского флота, прикрывавшему десантные войска. Когда пехота Макартура углубилась в песчаные пляжи Лейте, из района Сингапура и Японии в центральную часть Филиппин были переброшены ударные силы японцев. Прибрежные воды Лейте патрулировались кораблями 7-го флота под командованием адмирала Томаса К. Кинкайда, который подчинялся Макартуру, и силами 3-го флота под командованием Булла Хэлси, подчиненными командной группе Нимица со штаб-квартирой в Пёрл-Харборе, за тысячу миль от места операции.

Мощное контрнаступление противника началось 23 октября. Большой японский флот под командованием вице-адмирала Такэо Куриты, имевший в своем составе два суперлинкора и десяток крейсеров, направился прямо через море Сибуян к проливу Сан-Бернардино. Здесь его встретили такие яростные атаки подлодок и крейсеров, что через два дня флот повернул назад, на запад. К югу другой японский флот, под командованием вице-адмирала Нисимуры, попал в блестяще подготовленную западню в проливе Суригао и был почти полностью уничтожен. Третий, наименьший по численности флот противника отправился из Внутреннего моря, но не для сражения, а чтобы отвлечь на север крупные силы Хэлси и таким образом оставить десантные войска без прикрытия. Хэлси, сгорая желанием встретить, как он полагал, главное авианосное соединение японцев и получив заверение, что силы Куриты обескровлены, если не уничтожены, поспешил на север.

Последовало эпическое действо с хаосом и примерами мужества. Флот Куриты, потрепанный, но сохранивший боеспособность, снова повернул на восток, чтобы нанести удар по оставленным без прикрытия десантным судам. Ни один из японских флотов не представлял себе, какие действия предпринимают другие. Хэлси намеревался встретиться в бою с северным флотом противника, но повернул назад, чтобы помочь отразить удар Куриты, однако опоздал. Курита уже разгромил небольшую группу авианосцев и эсминцев сопровождения, которая располагалась между его флотом и Лейте. Линкоры и тяжелые крейсеры Куриты готовились пустить на дно все более легкие американские корабли, когда адмирал внезапно прекратил операцию из опасений быть перехваченным крупными силами флота Хэлси. Американский флотоводец умудрился совершить рейд на север протяженностью три сотни миль и на такое же расстояние к югу, так и не встретив основные силы флота противника.

В Вашингтоне президент созвал репортеров в свой кабинет на торжественную пресс-конференцию. Он сообщил, что получил от адмирала Хэлси донесение: «...японский флот перехвачен в районе Филиппин, понес тяжелые потери и уничтожен флотом США в этой оперативной зоне». Позднее рассказывались легенды, что японский флот потерял боевые корабли водоизмещением 306 тысяч тонн, включая три линкора и десять крейсеров в битве в заливе Лейте, а потери американцев составили корабли водоизмещением 36 тысяч тонн. За этой статистикой, помимо блестящего искусства навигации и плохой связи, стояла растущая промышленная мощь и военно-морская технология Соединенных Штатов.

С другой стороны, на пыльных равнинах Китая и в джунглях Бирмы пехотинец все еще оставался главной фигурой, особенно когда его поддерживали с воздуха. В первые месяцы 1944 года японцы нанесли удары пехотой по двум уязвимым зонам — Индии и Китаю. Стратегия Токио, столь же политическая, сколько военная, имела целью разделить людей, уничтожить правительства двух наиболее населенных стран мира.

В Бирме японцы вели наступление вдоль побережья Аракана в стремлении обойти британские войска, продвигавшиеся на юг. Но сами обойдены и отброшены контрударом англичан, когда Маунтбэттен обеспечил снабжение своих войск по воздушному мосту. Затем противник повел наступление по равнине Импхал на северо-западе. Здесь англичане снова искусно использовали планеры и воздушно-десантные войска, чтобы сдержать противника. Подходы к Индии хотя бы на время защищены. Рузвельт послал Черчиллю свои поздравления в связи с «эпическим достижением воздушно-десантных войск, не забывающих о мулах». К востоку Стилвелл оставил общее командование театром войны Китай — Бирма — Индокитай, чтобы взять на себя командование полевыми войсками; подразделения китайцев и американцев развернули их с целью захватить плацдарм в Мюиткюина и таким образом обезопасить жизненно важные пути в Китай.

Эти героические усилия вскоре будут перекрыты успехами, которых Токио добился другими военно-политическими акциями. В конце весны мощные японские клинья прорвались сквозь дезорганизованные линии сопротивления китайцев в провинции Хунань, чтобы установить контроль над линиями коммуникаций Ханькоу — Кантон и угрожать передовым базам ВВС Ченнолта. Посол Клэренс Е. Гаусс телеграфировал: Чунцин погружен в отчаяние. Китайские крестьяне, докладывал он, даже начинают борьбу против войск Гоминьдана. Стилвелл, прибывший в начале июля в Чунцин из своего штаба в Бирме, чтобы возобновить выполнение функций командующего американскими войсками, начальника штаба при генералиссимусе и руководителя военной подготовкой его войск, перебросил Ченнолту военные грузы с Восточных Гималаев, но опасался, что остановить японцев на суше нельзя.

Неспособность китайских войск противостоять наступлению противника оправдывала наихудшие опасения Рузвельта в отношении Китая. Президент более чем кто-либо еще, кроме самого генералиссимуса, нес ответственность за распределение людей и военных поставок в Китае. Он лично поддерживал усилия Ченнолта; именно он опекал генералиссимуса, поощряя и уговаривая, но не выдвигая жестких требований, не обманывая и даже не торгуясь. Черчилль был настроен скептически к политике Вашингтона в Китае; другие настаивали, чтобы Белый дом занял жесткую позицию в отношении Чунцина; но президент, входивший в трудное положение Чана, опутанного военными проблемами и политической неблагонадежностью, настаивал на том, чтобы обращаться с ним как с союзником, главой государства и одним из представителей «Большой четверки».