Мальтийская головоломка - Наталья Александрова

– Моргуновым? – переспросила Глафира и зашевелила губами, словно что-то высчитывая. – Он что же, опять женился? При живой жене, неразведенной…

– Что-то мне не приходилось слышать, чтобы при заключении брака меняли не только фамилию, но и имя с отчеством! – оборвал капитан вдову. – Нет, Глафира Ивановна… то есть да, он был женат, но не брал фамилию своей новой жены. Дело в другом: судя по всему, он последние годы жил по чужому паспорту.

– Был женат? – переспросила Глафира, и лицо ее приобрело странное выражение. – Ах он…

– Дело вовсе не в том! – перебил ее капитан. – Я хочу вас спросить: что вы знали о своем муже? О его прошлом, о его делах… Он никогда не говорил вам, что кого-то боится, что от кого-то скрывается…

– Чего ему скрываться? – пожала Глафира плечами. – От алиментов, что ли? Не такой он человек! По нему сразу видно было, что серьезный мужчина, основательный.

– Ну, раз вы больше ничего мне рассказать не можете, позвольте откланяться! – Капитан Сидоров поднялся.

– А где, вы говорите, дорожное происшествие стряслось? – спросила Глафира Ивановна, провожая его к двери.

– В Петербурге, – машинально ответил капитан.

Он не заметил, как загорелись глаза женщины. Перед ее внутренним взором замаячила мечта всей жизни – квартира в Петербурге. А может, и еще какое-то ценное имущество… Едва дверь за Сидоровым закрылась, она вернулась в комнату и записала на обратной стороне свидетельства о смерти: «Илья Андреевич Моргунов, Петербург».

Не то чтобы Глафира Ивановна не полагалась на свою память, но в таком важном деле нельзя было допустить ни малейшей ошибки. Она работала на почте и знала, как важна может быть даже одна буква. Так, однажды письмо, отправленное в город Владимир, вернулось, не найдя адресата, поскольку его направили на улицу диктора Левитана вместо Левитана же, но художника. Кто ж знал, что Левитанов было двое и в честь обоих назвали улицы в одном и том же городе! А еще у них в Мезенске случился скандал, когда любовное письмо, которое должна была получить некая Е. Чугунова, из-за нечетко написанной буквы передали ее соседке, жене ревнивого грузина по фамилии Чугунава, и письмо попало мужу на глаза…

Торопясь записать координаты своего внезапно воскресшего мужа, Глафира Ивановна не потрудилась проводить капитана до калитки. И это было ее ошибкой.

Не успел капитан Сидоров закрыть за собой калитку безутешной вдовы и направить стопы обратно к центру Мезенска, как из-за соседнего забора его окликнул приглушенный голос:

– Мужчина! Эй, мужчина!

Петр Степанович обернулся.

Над забором виднелись мелко завитые обесцвеченные волосы, перехваченные красной шелковой лентой, и сильно накрашенный глаз, выпученный от любопытства.

– Эй, мужчина, идите сюда!

Из своего милицейского опыта Сидоров знал, что за таким интригующим вступлением иногда следуют ценные свидетельские показания, поэтому он охотно двинулся навстречу неизвестности.

– Сюда давайте, пока Глашка не видит! – проговорил тот же приглушенный голос, и перед дотошным капитаном раздвинулись две доски забора.

Проскользнув в образовавшийся лаз, Сидоров оказался на соседнем с Глафириным участке, он был неухоженным, покрытым бурно разросшимися сорняками. И домик, стоявший в глубине, тоже сильно уступал Глафириному: приземистое строение, давным-давно выкрашенное зеленой масляной краской, явно нуждалось в ремонте. Покосившаяся входная дверь норовила самостоятельно открыться, маленькие подслеповатые окна смотрели на мир с подозрением, а крыша, покрытая серым толем, местами была неуклюже залатана.

Но капитан Сидоров разглядывал не участок и не дом, а их хозяйку, разбитную особу сорока с чем-то лет, тощенькую и невзрачную, невысокого роста, сильно накрашенную и облаченную в кокетливый, не по годам короткий шелковый халат. В довершение картины от нее сильно припахивало недорогим портвейном.

– Здрасте, мужчина! – проговорила незнакомка, кокетливым жестом поправляя завитые волосы. От ее жеста халат распахнулся несколько больше допустимого. Незнакомка хихикнула и неторопливо устранила непорядок.

– Вы, правда, из милиции? – с интересом спросила она, окинув капитана долгим взглядом.

Сидоров снова потянулся за удостоверением, но женщина замахала на него руками:

– Да верю я, верю! Как можно не поверить такому интересному мужчине?

Капитан Сидоров зарумянился: интересным мужчиной его называли не очень часто. Чтобы скрыть смущение, он насупился и проговорил нарочито строго:

– Вы мне что-то хотели сообщить?

– Хотела, хотела! – оживилась женщина и потянула его за локоть к дому. – Пойдемте в комнату… А то Глашка такая – только и следит за мной в оба глаза!

Капитан хотел ответить, что сама его новая знакомая тоже, как видно, отличается нездоровым любопытством, но воздержался. Вместо этого, поднимаясь по скрипучему рассохшемуся крыльцу, он осведомился об имени незнакомки.

– Анжела я, – сообщила та, снова поправив волосы жестом, явно подсмотренным у какой-то иностранной киноактрисы, и пропустила капитана в комнату.

Там за шатким столом чумазый мальчишка лет десяти делал уроки.

– Гена, пойди погуляй! – велела ему мать. – Нам с капитаном о серьезных вещах поговорить нужно!

Из реплики женщины Сидоров понял, что она так внимательно следила за его разговором с соседкой, что умудрилась даже выяснить его звание. Что ж, наверное, она будет хорошим свидетелем.

Гена, с любопытством стрельнув глазами на капитана, сложил свои тетрадки и выскочил на улицу. Перерыв в приготовлении уроков его явно не огорчил.

Едва дверь за мальчиком закрылась, Анжела выпучила глаза и выпалила:

– Не верьте Глашке!

– Чему именно? – поинтересовался капитан.

– Вообще ничему! Ни одному слову! Все она врет!

– А конкретнее что вы мне можете сообщить?

– Конкретнее? Никакой он ей был не муж!

– О ком вы? И на чем основано ваше заявление?

– Как о ком? Само собой, о Николае Васильевиче! Разве такой приличный мужчина мог на такую швабру, как Глашка, польститься? Да за него любая бы пошла! – И Анжела снова отработанным жестом поправила волосы, давая понять, что даже ее интересовал привлекательный сосед.

– Ну, знаете, приведенная вами причина недостаточно веская, чтобы делать подобное заявление…

– Само собой, я не такая веская, как Глашка, а только мужчинам всегда нравилась! – фыркнула Анжела. – И я вам точно скажу: не настоящий у них был брак, а эффективный.

– Фиктивный? – уточнил капитан.

– Во-во, он самый! Я так потому говорю, что в людях разбираюсь. Вы уж мне поверьте! Я двадцать лет в гастрономе проработала, на крепких напитках стояла, жизнь знаю!

Тут Анжела спохватилась, что, сообщив о своем значительном трудовом стаже, тем самым косвенно выдала свой возраст. Она прикусила было язык, но слово – не воробей, вылетит – не поймаешь.

Сделав от расстройства небольшую паузу, Анжела вздохнула и продолжила:

– Первое дело – жили они отдельно.

– Что, Николай Васильевич жил по другому адресу? – переспросил Сидоров.

– По тому же самому адресу, но отдельно! – строго возразила свидетельница.

– А это как же? И главное – откуда вы можете знать?

– Эх, мужчина… А еще в милиции работаете… – укорила его Анжела. – Соседи на то и соседи, от них ничто не укроется. Как от рентгена. Особенно в таком городке, как наш Мезенск. – Анжела вздохнула. – Точно вам говорю: Николай Васильевич в задней комнате жил, которая за перегородкой.

– Ну, у многих супругов заведено пользоваться отдельными спальнями… – предположил рассудительный капитан.

– Супругов… – фыркнула Анжела. – Да какие они супруги? Вы меня послушайте! Я раз к Глашке за солью зашла, гляжу – а та дверь, что в заднюю комнату ведет, на замок заперта. Вот вы скажите – станет муж от жены на замок запираться? А оттуда, из той комнаты, и выход отдельный есть. На зады участка. Так что он в отдельной комнате жил, отдельным выходом пользовался. Ну и как это называется? Я считаю, что они жили отдельно.

– Хм, не знаю… – с сомнением проговорил капитан.

– А зато я знаю! – перебила его свидетельница. – Я в гастрономе работаю, так вот ни разу не видела, чтобы они вместе в воскресенье за продуктами пришли.

– И что? – переспросил капитан, до которого не дошла значимость аргумента.

– А то, что какие же тогда они супруги? – с пафосом воскликнула Анжела. – Семейная жизнь ведь в чем заключается?

– В чем? – заинтересовался Сидоров. Он считал, что данный вопрос не имеет ответа и относится к разряду самых значительных тайн мироздания, таких как черные дыры или смысл жизни.

– А в том, мужчина, чтобы, во-первых, совместно проживать на одной жилплощади, во-вторых, совместно вести хозяйство, то есть муж должен каждый месяц всю зарплату отдавать, и в-третьих, чтобы по воскресеньям вместе в магазин за покупками ходить!