Волнующая игра - Рут Харрис

Беатрис и Эдвард встретили друг друга на одном из балов в доме Мадам и сразу же поняли, как много у них общего. Через шесть месяцев они поженились. Свадебная церемония состоялась в танцевальном зале принадлежащего Мадам дворца «Лэйк франт драйв». И Мадам, и супруги Нойес преподнесли одинаковые свадебные подарки: сертификаты на получение трех тысяч долларов ежегодно, — сумму, не облагаемую при определенных условиях налогами по существующему законодательству. Спустя два счастливо прожитых, года у них родился сын. Они дали ему имя Йейл в память о старшем сыне Нойесов. После этого они решили больше не заводить детей, исходя из того, что один ребенок — это украшение их жизни, но двое детей могли бы ограничить их свободу жить жизнью, которую они как бы арендовали у богатых людей, не принадлежа к их числу. Друзьями детства Йейла были дети очень богатых людей — наследники и наследницы в третьем или четвертом поколении капиталов, сосредоточенных в трастовых фондах. В отличие от своего отца, у которого никогда не было мертвой хватки, Йейл горел желанием сражаться и достигать успеха. Он ненавидел богатых, но хотел быть в их числе. Он завидовал им и в то же время хотел как-то наказать их за то, что они вызывают в нем эту зависть.

Он держал свои чувства при себе и считал себя неким тайным воителем, нацеленным на завоевание, пятой колонной в стане богатых. Он закончил частную школу «Сент Маркс» и Принстонский университет — альма матер Нойеса. И неизменно плату за обучение вносил Нойес, По окончании Принстона Йейл подвизался на Уолл-стрит и одновременно занимал небольшой пост в фирме «Нойес энд Ли», где он оперировал вкладами и акциями вдов и сирот. Он был надежен и серьезен, консервативен и… одолеваем скукой. Он попивал слабый чай с подносов, доставляемых ирландской прислугой в квартирах на нью-йоркской Парк авеню, владелицами которых были богатые старушки, тревожащиеся за судьбу своих акций в корпорации «Америкэн телефон энд телеграф», рассылал чеки на дивиденды от акций «мятежным» наследницам, предпочитавшим жить в коммунах в штате Висконсин, вновь и вновь вкладывал в акции дивиденды для тех клиентов, которые жили на проценты от капитала. Он терпеть не мог эту работу и прекрасно делал ее лишь потому, что знал, что не будет вечно заниматься ею.

Йейла ценили в «Нойес энд Ли» и утверждали, что у него большое будущее в фирме, но не конкретизировали, какое именно. Йейл делал вид, что очень благодарен за подобные обещания, и ни разу не подал и вида, что не намерен сидеть и ждать, какую конкретную форму обретут эти обнадеживающие обещания. Когда Филипп Нойес умер от цирроза печени в семьдесят шесть лет, он оставил Йейлу Уоррэнту десять тысяч долларов. Это была сумма, как прекрасно знал Йейл, вполне соответствующая обстоятельствам. Вопреки утверждениям газет: богатые никогда не оставляют состояния не членам семьи, как бы они их ни любили. Обладатели «старых Денег» всегда стремятся защитить семейные состояния, приумножать их и, прежде всего, держать в семье, сколько бы у них ни было зятьев или невесток.

Хотя десять тысяч долларов были лишь символической суммой по сравнению с пятьюдесятьюпятимиллионным состоянием, оставленным Филиппом Нойесом, Йейл не горевал по этому поводу. Он лишь думал, как их лучше использовать. Благодаря своим хорошим отношениям с банками, где его ценили за большие вклады, которые он делал от имени своих клиентов, ему предоставили право взять кредит на восемьдесят процентов от десяти тысяч долларов. С этими деньгами Йейл, пользуясь тем, что ему не надо было платить брокерские проценты, принялся покупать и продавать акции на бирже, причем делал это настолько агрессивно, насколько был осторожен с деньгами своих клиентов.

На активно растущем денежном рынке шестидесятых годов Йейл регулярно опережал показатели индексов Доу Джонса. Его способности не прошли незамеченными на Уолл-стрит, и некоторые брокеры стали регулярно обращаться к нему с поручениями вести их дела. Йейл задался целью сделать миллион долларов к тому времени, когда ему стукнет тридцать. Этой своей цели он добился уже в двадцать восемь лет.

Это произошло в том самом году, когда Йейл встретил Аликс.

Нью-йоркский «Метрополитэн клаб», расположенный по адресу номер один, Восток, Шестидесятая улица, был основан очень богатыми людьми, среди которых был Джей Пи Морган. Здание, где помещался клуб, было построено по проекту знаменитого архитектора Стэнфорда Уайта и было достопримечательностью Манхэттена. О размерах состояний членов клуба говорило уже то, что он был окружен совершенно пустынной территорией. И это в центре восточной части Манхэттена, где цена на землю была фантастически высокой! Только очень богатые люди могли позволить себе владеть таким дорогим участком земли, и только они могли позволить себе роскошь держать ее незастроенной.

У всех есть свои проблемы. Есть они и у трастовых отделов банков. Эти проблемы очевидны и связаны с тем, что приходится иметь дело с огромными суммами денег, вложенными их клиентами. Достаточно привести два примера.

Вполне обычное дело, когда женщины, многие годы строившие бизнес вместе со своими мужьями, после их кончины обнаруживали, что все оставшееся в наследство в виде капитала и недвижимости вложено в трастовый фонд. Вдове с тридцатилетним опытом в бизнесе отныне приходится иметь дело с новым партнером — с каким-нибудь двадцатипятилетним сотрудником банка, пусть и выпускником университета или школы бизнеса. Ясно, что такая ситуация чревата конфликтами и недовольством.

Недовольство может исходить и от другой стороны. Представьте себе молодого, амбициозного банкира, закончившего университет и ныне занимающегося управлением трастового фонда, исчисляемого восьмизначной суммой, доход от которого получает человек, проблемы которого сводятся лишь к тому, чтобы решить, куда поехать кататься на горных лыжах — в Швейцарию или Австрию. И тут банку необходимо позаботиться, чтобы возникающие трения не переносились молодым банкиром на дела, связанные с управлением активами фонда.

Именно поэтому трастовый отдел «Метро Бэнка» создал «мозговой центр» с задачей разработать свод правил поведения в отношениях между работниками трастовых отделов и их клиентами. В качестве одного из консультантов «Метро Бэнк» привлек профессора факультета психологии Колумбийского университета. В числе подопечных профессора в Колумбийке была Аликс Рэймонт, которая сама получала доход от трастового фонда, учрежденного ее отцом. Она с удовольствием согласилась ассистировать своему профессору с целью на практике проверить и свое собственное положение.