Дочь Мента - Екатерина Ромеро

Спустя несколько дней меня выписывают из больницы. К слову, я там была по поддельным документам и никто Милой там меня не звал.

Волкодав приезжал ко мне каждый день, привозил еду (наверное, чтобы его месть раньше времени копыта не отбросила). Но у меня это было впервые в жизни, чтобы я лежала в больнице и кто-то меня навещал. Это было дико просто, аж неловко даже.

Вернувшись в дом Сергея, я вижу Вику. Она фыркает и сваливает в спальню. Интересно, почему не скандалит? Такая послушная жена? Не думаю.

Скорее, она вынашивает какой-то хитроумный план. Например, как избавиться от помехи в своем доме. Помеха – это я, конечно же, а еще с этого дня мы с ней не разговариваем.

Я припоминаю Вике ее “доброту”, и да, ни тетей, ни подругой она мне точно не станет. Ее сердце слишком крошечное. Там помещается только любовь к лапуле-сынуле. У Викитоса там так тесно, что просто нет места для доброты к ближнему.

Глава 19

Грызу карандаш, не пишется что-то реферат. Откидываюсь на стуле, вижу в окне выезжающую машину. Сергей вернулся, и нет, я его не жду. Просто. Думаю.

Как бы олененок быстро ни бегал, охотник все равно его догонит. И убьет, вот только на охоте это всегда заканчивается быстро, а я тупо жду. В ожидании расплаты.

Нет, Волкодав меня не трогает и даже не перепродает, как это делал отец, но все равно. Я прекрасно понимаю свою роль, и мне моя роль не нравится, потому что “никто” тоже может чувствовать, “никто” чувствует все.

У Сергея есть жена и сын. Они рядом с ним, всегда близко, а я далеко. На расстоянии пушечного выстрела. При этом он меня и не отпускает. Так, держит как собачку на поводке. Шаг влево, шаг вправо — расстрел.

Боже, как же я его ненавижу. Точнее, их всех! И Волкодава, и его идеальную супругу, и их сыночка. Последнего особенно, ведь Косте, в отличие от меня, можно выходить за пределы территории и гулять допоздна. Ему можно оттягиваться с друзьями, ходить в кино и на дискотеки, а мне нет, и это просто выводит.

Чувствую себя здесь какой-то зверушкой в клетке, которую обучают неизвестно для чего. Ну правда. Что толку-то? Зря только деньги выкидывает. Сергей все равно меня убьет. Я знаю, а еще я привыкаю к этому дому. Со всеми его недостатками (в виде жильцов) я адаптируюсь к хорошим условиям довольно быстро, как удобно устроившийся кот.

Здесь всегда тепло и сытно, особенно когда Волкодав дома, вообще все цветет и пахнет. И мне нравится, когда я не думаю о еде, когда не трясусь о том, где мне сегодня спать, все же к хорошему быстро привыкаешь.

Правда, обратная сторона медали тоже есть — это учеба. Да, со мной занимаются, я вынуждена (именно вынуждена) хорошо зубрить книги. Это бесит, ведь я не знаю его планов на меня. Сергей вообще со мной мало разговаривает. Порой мне кажется, что он жалеет, что притащил меня сюда, а выгнать не может.

Не знаю, о чем он думает, Волкодав точно закрытая на семь замков книга. И вот я пытаюсь его разгадать, понять – ну хотя бы что-то, но ничего нет. Я попросту его не знаю, а то, что знаю, меня как-то не сильно располагает к нему.

Довольно часто мне кажется, что я точно тот щенок, которого подобрали и притащили в семью. Разница только в том, что щенку обычно рады, а мне… ну такое. Есть и есть, кормят, поят, учат. И все. Я дочь его врага. Со мной разговор короткий. Держу пари, Сергей так и ждет, что я что-то вытворю, но нет. Все это время я паинька, но только потому, что обживаюсь на новом месте.

И еще… еще мне хочется, чтобы Сергей понял, что я не такая, как отец. И я не тупая! Я умная, я не трусиха, хотя помню прекрасно, как рыдала, когда у меня был аппендицит. Сергей это видел, стыдно мне за это до сих пор, надо было самой додуматься.

Я собственность Волкодава дома, а по факту попросту его питомец. Он мой хозяин, я Сергею принадлежу и, что хуже всего, ничего не могу с этим сделать.

И если изначально я хотела сбежать, то, когда немного привыкла к комфорту, такие мысли отпали сами собой.

Мне некуда идти, и никто меня нигде не ждет. Хоть бы тетка какая-нибудь и та отсутствует.

Я же реально сирота. Недавно только полностью осознала это. Я ничейная, точнее, я Сергея. Он и спаситель мой, и палач, и хозяин. Все в одном флаконе, черном, точно ночь.

— Возьми вилку с ножом, Мила. Ешь как дикарка!

Утро, завтрак, семейка в сборе. И я тоже тут. Потому что у них это правило. Есть вместе.

Меня одергивает Виктория. К слову, я ее сегодня вообще не трогала, но она любит упражняться в этом. Все ей не так, все не то, но суть одна: я раздражаю ее точно так же, как и она меня.

Стыдно, неловко, ведь тут Костик и Сергей – особенно. Вика любит меня стыдить, показывать мне мое место. Это доставляет ей удовольствие, она самоутверждается за мой счет.

— Как умею, так и ем. Не нравится — не смотрите!

— Не хами, Мила.

Сергей переводит на меня колкий взгляд. О, наконец заметил! Я думала, что стала невидимкой. До такой степени презирает меня, точно я лично убила его брата.

Смотрю на эту вилку с ножом. Я не умею правильно брать приборы, а позориться не буду, не дождетесь.

Костик едко усмехается, а у меня щеки пылают от негодования. Сергей всегда будет за них, а не за меня. У него жена и сын, а я вообще неясно кто здесь. Типа племянница, и то по всем фронтам фальшивая.

— Я не хамлю! Вика сама ко мне цепляется, вы что, не видите?! А этот ваш придурок ржет как конь! Чего его не одергиваете?

— Сама дура.

— Извинись. Немедленно.

— Да сами извинитесь! Вы в цирке живете. Одни только лошади да овцы вокруг!

Вскакиваю из-за стола. Есть уже не хочется. Не знаю, что на меня напало, обычно я сдерживаюсь, а тут