Утес над озером - Михаил Григорьевич Теверовский

по всей руке, отдаваясь с особой силой в кисти. – Закрой уже свой рот. Не знаю, как отец все еще не придушил тебя на месте! Мы с Никитой и терпели всю эту чушь, и пытались объяснять тебе, что все на самом деле у нас в семье хорошо. Предлагали хороших врачей, в конце, блин, концов…

– Я НЕ БОЛЬНАЯ! Это вы больные, не понимаете, что за угроза над нами висит уже столько времени! Вот что ты сделаешь, если придут коллекторы, когда мы не сможем платить за квартиры? А? Только БОЛЬНЫЕ могут не понимать всего этого! – теперь уже верещала Елена Алексеевна, в очередной раз совсем обезумев. А после произнесла фразу, ставшую кульминацией этой ссоры: – Никита понимал, какой ужас ждет нашу семью… Потому и не держался за эту жизнь. Боялся. Все из-за тебя, Гоша! БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТ!

– Пошла. Отсюда. К черту, – сквозь зубы процедил, отчеканивая каждое слово, Филипп и вскочил со стула.

– Филипп, лучше иди в свою комнату… прошу тебя, – попытался успокоить сына Георгий Иосифович, но было уже поздно. – А ты и правда лучше сиди молча. И так уже много чего сказала. За всю жизнь.

– НЕ ЗАТЫКАЙ МНЕ РОТ!

И в этот момент в голове Филиппа что-то словно замкнуло. На его лице выплыла злорадная ухмылка, от которой даже у Георгия Иосифовича по спине пробежал неприятный холодок. Но вот мать словно не замечала этого, теперь тоже вскочив на ноги и смотря все тем же упертым и полным злобы взглядом на тех, кто когда-то был ее семьей и любил.

– Хорошо, – абсолютно спокойным наполненным сталью голосом сказал Филипп. – Сегодня ты повеселишься. Насладишься тем, как треплешь нам нервы. Но больше этого не повторится.

С этими словами он вышел в коридор и, открыв мамину сумку, отыскал в ней связку ключей. После чего попытался снять с кольца ключ от квартиры, в которой они жили с отцом – но в коридор, словно фурия, вылетела Елена Алексеевна и вцепилась мертвой хваткой в него, треклятую сумку и связку с ключами.

– ОТДАЙ! – заверещала она. – Порвешь! Отдай быстро, я сказала!

Филипп, будучи намного сильнее матери, продолжал пытаться отогнуть кольцо, не двигаясь с места.

– Прошу тебя, отдай ей ключи, не надо…

Георгий Иосифович попытался встать между женой и сыном, но мать с силой оттолкнула его. Отец, потеряв равновесие, налетел на тумбочку и упал. Он уже поднимался на ноги, хотел вновь встать между ними – и в этот момент услышал громкий хлопок. Филипп, окончательно выведенный из себя рукоприкладством матери по отношению к отцу, не сдержался и отвесил ей изо всех сил пощечину. В следующую же секунду Елена Алексеевна заверещала и упала на пол, принявшись кататься из стороны в сторону, держась за моментально покрасневшую щеку.

Филипп, остолбенев, испуганным взглядом смотрел на мать. Затем перевел глаза на отца и, бросив на пол ключи и сумку, не произнеся ни слова, накинул замшевую куртку, обул кроссовки и выскочил из квартиры.

Глава 6

Воскресенье, 14 июля 2024 года

Ночь

Милана с родителями вернулась домой только к одиннадцати часам вечера. В дороге они провели в сумме под восемь часов, дважды заехав на заправку, где перекусывали французскими хот-догами с кофе. Тем не менее время пролетело практически незаметно: за разговорами, прослушиванием музыки по выбору Алины Владимировны и аудиокниги Анджея Сапковского «Последнее желание» из цикла про Ведьмака Геральта из Ривии, выбранного уже Игорем Степановичем. А последний отрезок путешествия длиной часа в полтора девушка и вовсе проспала, скинув кроссовки и улегшись, подогнув ноги, на задних сиденьях. Потому, когда они припарковались на свободное место недалеко от подъезда, Милана выбралась из машины на едва послушных ногах, а вокруг все плыло, словно в тумане.

Лишь войдя в свою комнату и сходу упав на застеленную кровать прямо одетой все в ту же футболку и шорты, в которых ехала в машине, Милана вспомнила, что не отписалась Филиппу. Потому, медленными и такими вялыми руками, она достала телефон из кармана и, упершись подбородком в подушку, написала Филиппу: «Мы приехали. Сейчас вот только домой зашли». И после отправила еще одно сообщение: «У тебя как дела?».

В момент, когда у Филиппа в кармане завибрировал телефон, уведомлявший о пришедшем сообщении, он уже почти час бродил по улицам Менделеевского, несмотря на все также накрапывающий, а иногда и усиливающийся дождь. Он никак не мог справиться с распиравшими изнутри эмоциями. Одновременно сожалел о том, что сделал, винил себя, что оставил отца один на один с матерью и, наконец, в нем не утихали все те же злость вперемешку с яростью по отношению к маме. Когда он посмотрел на экран телефона и увидел сообщение от Миланы, то не хотел отвечать. Потому как не мог позволить себе портить настроение девушке. К тому же Филипп помнил, как она была счастлива, что отправится в – хоть и непродолжительное – путешествие с родителями. А написать что-нибудь оптимистичное он психологически не смог себя заставить, особенно в ответ на вопрос о том, как у него дела. Но неловким движением пальца, когда тянулся к кнопке блокировки экрана, Филипп открыл диалог, тем самым оставив пометку, что прочитал сообщение.

– Твою мать! Черт! – в сердцах выпалил Филипп, воздев глаза к безответному небу.

После чего крепко зажмурился и, делая медленые вдохи и выдохи, сумел немного взять себя в руки и быстрыми движениями пальцев напечатал ответ:

– Рад, что все хорошо. Давай поговорим завтра, тут небольшая неурядица в семье…

– Что-то серьезное? – сразу же пришел ответ от Миланы. – Может быть, тебе нужна какая-нибудь помощь?

Сердце Филиппа словно кто-то сжал железной рукой – по всему его телу прошла волна злости. Почему она не может оставить меня в покое? Я же написал, что лучше поговорим завтра! Но, понимая, что и эта злость, и мысли по отношению к Милане несправедливы, Филипп вновь взял себя в руки.

– Немного повздорили. Градус конфликта перешел через край, и теперь я хожу, выдыхаю. Чуть попозже позвоню отцу, узнаю, соизволила ли она уйти наконец.

– Давно бродишь?

– Час где-то.

– Давай я присоединюсь, – предложила Милана и следом отправила еще сообщение. – Быстро переоденусь только. Через минут пятнадцать у ДК, подойдешь?

Несколько секунд Филипп размышлял, как было бы лучше поступить, постукивая задней крышкой телефона по ладони. С одной стороны, ему не хотелось, чтобы Милана видела его таким. Но с другой – ему было очень одиноко. И в глубине души он был