Утес над озером - Михаил Григорьевич Теверовский

от того, чтобы не обнять ее крепко-крепко, поцеловать эти манящие губы… и никогда не отпускать.

– Надо было пойти на какую-нибудь нашу комедию, – сказал Филипп, вырываясь из клубка мыслей и мечтаний, опутавших его.

– Ты что! Пф-ф, – не сдержала удивленного восклика Милана. – Ты же сам видел эти прекрасные трейлеры… Я такое могу только в обзоре Бэдкомедиана посмотреть. Что меня удивляет всегда – у нас отличные же озвучки и переводы. Голос Бурунова, например, на порядок лучше звучит голоса самого Ди Каприо! Но вот почему в наших фильмах актеры ну не поймешь, что говорят? Шепелявят и шепелявят, пока музыкальное сопровождение во всю орет… А игра актеров? В этом ужастике главная героиня хотя бы пыталась отыгрывать какие-то эмоции. Пусть и не очень успешно, но все же. Эх, были советские фильмы – вот по ним не могу, прямо в воспоминания такие мягкие и теплые проваливаюсь…

– Это да, – согласился Филипп. – Была пара хороших у нас, типа «Хардкор», «Матильда» там, «Викинг» – если чисто за картинкой, смотреть без особых знаний настоящей истории…

– И без этой концовки дурацкой.

– Согласен. А, сериал «Топи» вроде еще довольно интересный.

– Это смотрела. Вроде.

Обсуждая все новые и новые факты и аспекты кинематографа, Филипп купил в небольшой кофейне на вынос два фраппучино со смесью из клубничного и бананового сиропов. Несмотря на все отнекивания и протесты Миланы, самолично оплатил и так и не принял от девушки предложение перевести ему деньги.

После чего, попивая холодный кофе, они вышли на теперь уже совсем пустую стоянку – до закрытия торгового центра оставалось каких-то десять минут. Солнце медленно уходило за горизонт, последними своими лучами окрашивая царившую вокруг действительность алыми красками. На фоне переливающегося огоньками здания торгового центра, по черному небу расползлась кроваво-красная полоса заката.

– Как же красиво! – ахнула Милана, ее глаза буквально светились.

Филипп вновь сдержал себя от того, чтобы заключить девушку в объятия. И лишь покивал головой, снимая фордик с сигнализации и заводя двигатель машины, пока Милана не могла оторвать взгляд от этой природной красоты. И села в машину лишь тогда, когда солнце окончательно ушло за горизонт, оставив после себя лишь бездонное черное небо, затянутое слоем быстро плывущих в неизвестность теперь темно-серых перьевых облаков и проглядывавших сквозь прорези первых маленьких звездочек.

– Кстати, помню, история ходила у нас в институте по поводу ремней безопасности, – начала рассказывать Милана, возвращаясь к теме из начала их поездки в кинотеатр. – В общем, парень с девушкой пытались уйти от лобового столкновения и, в итоге съехав на обочину, угодили в столб. Парень был пристегнут – и получил перелом, вроде ключицы, во время удара. А девушка сидела без всего. И вылетела через лобовое мимо ствола дерева. В итоге без единой царапинки осталась!

– Ты хотела привести аргумент «против» пристегивания или «за»? – рассмеявшись, еле выдавил из себя Филипп. – Не хотел бы я попробовать себя в роли десантника, головой пробивающего лобовуху и летящего хрен знает куда. А если бы не мимо дерева, а в него она впечаталась, прямо макушкой? Так что давай-давай, пристегивайся, и поедем.

Что-то бормоча себе под нос, Милана выполнила просьбу Филиппа и, сложив на груди руки, принялась вновь рыться в своем плейлисте.

– Хорошо, но тогда управление музыкой опять за мной, – заявила Милана, вздернув носик.

– Так, из нас двоих точно с еврейской фамилией Левин я родился, а не ты? Это же надо – даже здесь торговаться!

– Да ну тебя, – Милана сделала вид, что обиделась. – Но уже через секунду они с Филиппом выбирали из плейлиста трек, который бы понравился им обоим, предлагая поочередно один вариант за другим.

Время уже давно уползло за полночь, когда фордик остановился прямо напротив подъезда дома, в котором жила Милана. Но девушка не спешила выходить из машины, думая о том, поцеловать ли Филиппа на прощание или же пока что не стоит?

– Спасибо тебе за чудесный вечер, – держа в руках сумочку и судорожно борясь сама с собой, произнесла Милана, тем самым выиграв для своих размышлений еще некоторое время.

– И тебе спасибо, – застенчиво улыбнувшись, ответил Филипп.

В этот момент Милане очень хотелось, чтобы он сам потянулся и поцеловал ее хотя бы в щечку, но парень оставался сидеть неподвижно, теребя кончиками пальцев оплетку руля. И тогда Милана решилась:

– Заранее спокойной ночи, – протараторила она и, ловко перегнувшись через коробку передач, легонько прикоснулась губами к щеке Филиппа. После чего моментально выпорхнула из машины и быстрым шагом направилась в сторону своего подъезда.

А Филипп остался сидеть в машине, чувствуя, как щека словно пылает. Остолбеневший и… впервые за последний год на несколько мгновений счастливый. Но уже в следующую секунду в его сознание вновь ворвались мысли о брате. Вспорхнувшее настроение вмиг упало, и разница была столь огромной, что Филипп вяло, едва заставляя себя шевелиться, включил первую скорость и медленно поехал в направлении дома. Он едва мог следить за дорогой сквозь замутненный взгляд и охватившую его апатию. В голове пульсировала лишь одна мысль: «Зачем стремиться к счастью, если жизнь все равно обязательно преподнесет рано или поздно страдания и жгучую боль?».

Глава 4

Суббота, 13 июля 2024 года

Милана, с головой погруженная в домашние заботы и в переписку в социальной сети с Филиппом, даже не заметила, как пролетела пятница. Правда, к вечеру она уже скучала по общению с Филиппом вживую. Тем не менее ей нужно было ждать как минимум вторника. Ведь впереди были суббота с воскресеньем, в которые Филипп работал до самого закрытия кафе – аж до десяти часов вечера – а в понедельник Милана умудрилась согласиться на встречу с Женей. Она уже не очень хотела идти, но из принципа не хотела замыкать круг своего общения летом только лишь на Филиппе. Ведь кто знает, что будет дальше в их отношениях? А Женя, хоть на многие вещи у них взгляды и не сходились, но как подруга – очень неплохой вариант. Подруга, которая растворится из жизни на неопределенный срок вместе с окончанием лета… Думая об этом, Милана корила себя за окончательную потерю после выпуска из школы умения завязывать долгие дружеские отношения с кем-либо.

И все же выходные должны были пройти как минимум хорошо. Отец Миланы в оба этих дня должен был быть полностью свободен от работы: на субботу был взят отгул, а в воскресенье Игорь Степанович не выходил на работу уже как четыре года – с тех пор, как уволился с военной