Обаяние амфибий - Вячеслав Шалыгин

Смита Орлов отправил на усиление группы Жильбера и Стефании. Они были уже далеко — Сергей поручил им прочесать район ближайшего моста через реку. Поскольку подполковник отозвал своих стрелков до утра, за здоровье «легионеров» можно было не опасаться.

Моя небольшая группа захвата собралась через пару минут после того, как все «зачарованные» десантники разошлись по постам. Не хватало Макса. Сержант его так и не нашел. Орлов хмурился. Я не брал его с собой, потому что он оставался единственным командиром на оба действующих в Н-ске взвода космической пехоты. Командиром с «чистыми мозгами», что существенно.

Я понимал, что без Макса будет трудно. Он изучил звездолет настолько детально, насколько это может сделать кибернетический мозг. Вместе с кодами доступа во все помещения и тайники.

«Куда же он запропастился? — Я поморщился от досады. — Искать его времени больше нет. Придется сократить группу до минимума. Я и шестеро спецназовцев ГРУ. Расклад не лучший, но и не безнадежный».

Наш печальный кортеж остановился перед челноком. Шлюз открылся без промедления. Я пустил вперед носильщиков и, стараясь выглядеть естественно, вошел следом. Дверь за мной закрылась, и офицер Джи спросил:

— Груз «триста»?

— Да, — ответил я озабоченно, — трое тяжелых, один полегче. Не так уж и гладко все идет, как вы обещали.

— К утру все встанет на свои места. Поверьте. — Джи уверенно похлопал меня по плечу и дал команду на взлет.

Старший в ударной группе, прапорщик Гусев, вопросительно посмотрел на меня, ожидая команду к захвату челнока, но я отрицательно покачал головой. Зачем раскрывать себя раньше времени? Захватывать челнок стоило только в случае возникновения у офицера вопроса, отчего десантники не покидают корабль? Раз Джи не спросил, почему носильщики отправились вместе с ранеными, значит, для него это было несущественно. И не стоило заострять на этом внимания.

Когда мы выпрыгнули из челнока на палубу звездолета, меня чуть не хватил удар. На пороге приемного модуля, сверкая улыбкой, стоял Макс.

— Привет, врачеватель, привез «трехсотых»? Знал бы я раньше, что ты планируешь рейс, так с тобой бы полетел. Пришлось истребитель от дела отрывать. Наш Аппарат Альтернативного Вещания диверсанты повредили, слыхал небось? Вот я и рванул сюда за новым. Получил, конечно, взбучку от Гостя, но потом он остыл немного и даже похвалил. Молодец, говорит, капитан, что так болеешь за успех миссии! Руку при всех пожал и говорит: «Вот, товарищи офицеры, пример необходимой в бою инициативы». Аплодисментов было на весь зал для совещаний высшего комсостава.

Я уже давно понял, что хочет подсказать Макс. Гость заседал в хорошо знакомом всем месте. Это было очень удачно. Зал находился практически напротив медотсека. Теоретически, появившись там, никаких подозрений наша команда не вызывала. Нам выпадал беспроигрышный шанс.

Гусев наконец тоже сообразил, на что намекает «капитан», и переглянулся с остальными. Максова речь для снующих вокруг офицеров и техников казалась чистым бахвальством. Джи, например, откровенно зевнул. Он предупредил, что обратный вылет состоится через четыре часа, и, неразборчиво попрощавшись, ушел в жилой сектор.

— Совещание подходит к концу. Гостя надо брать в зале, иначе он вернется в рубку и нам придется воевать сразу со всеми «жабами» на корабле. Они практически полным составом ошиваются в отсеке управления, — быстро шептал мне Макс через миниатюрный динамик внутри уха.

Я распаковал и нацепил все наши обычные технические приспособления, потому что игра вступала в решающую фазу и конспирация уходила на второй план.

— Гусев, входим в зал очень быстро. Гостя возьмет Кровицкий. Вы блокируете офицеров. Если кто-то схватится за оружие — стреляйте без оглядки на звание. Все ясно?

Убить пришлось двоих: адъютанта Гостя и старшего помощника командира звездолета. Люди на стремительный захват помещения спецназом среагировать не успели. Гость мог бы тоже получить пару импульсов в живот, но не был вооружен и поэтому довольствовался крепкой затрещиной от Макса. Мои парни взяли начальство на мушку и собрали у офицеров все оружие.

— Вы арестованы, господин кочевник, — сказал я, подойдя к Гостю, — Планетарной Разведкой Совета Галактики. Вы обвиняетесь в нарушении планетного карантина и применении запрещенных технических средств для усиления воздействия Великого Дара Внушения.

— Чушь, — ответил, морщась, Гость. — Если на планету наложен карантин, никаких агентов Планетарной Разведки здесь быть не может. А если вы те, за кого себя выдаете, то ваше нарушение правил не слабее моего и арест незаконен.

— Алекс, брось с ним трепаться. — Макс вынул откуда-то десантный нож и приставил его к горлу амфибии. — Или ты отменишь экспансию, или я перережу тебе глотку. Идет?

— Режь — и захвата тебе не остановить никогда, — кочевник криво улыбнулся.

— Не любишь ты себя, — сказал Макс и начал медленно погружать лезвие в горло жертвы.

Глаза амфибии расширились, тело напряглось, а по груди побежали розовые струйки крови. Я видел, что Макс не задевает никаких важных сосудов или органов, но кочевнику этого известно не было.

— Не надо, — наконец прохрипел он, — я сделаю, как вы хотите.

Макс отнял от его шеи нож и подал врагу перевязочный пакет. Гость лихорадочно вскрыл ИПП и приложил широкий бинт к ране.

— Начни с присутствующих, — приказал Макс, указывая ножом на замерших офицеров.

Гость медленно поднялся и внимательно посмотрел мне в глаза. Я почувствовал головокружение, которое, правда, мгновенно исчезло. Кочевник пробовал на прочность мой блок против Дара.

— Не старайтесь, — сказал я и усмехнулся, — его-то вам в любом случае не загипнотизировать.

Я кивнул в сторону Макса. Гость нахмурился и подошел к командующему бригадой. Генерал покачнулся и сел прямо на пол. Спустя несколько секунд он поднял взор на меня и спросил:

— Так мы штурмуем самих себя?

— Можно сказать и так, генерал.

— Наваждение какое-то…

— Точнее — результат обаяния. Непревзойденного обаяния амфибий.

Гость ходил между офицерами, заглядывая каждому в глаза. «Кровожадный» Макс не отставал от кочевника ни на шаг, приставив «финку» к его боку. После снятия внушения с присутствующих оставалась сущая мелочь — записать отступную речь на Проектор и передать ее на Землю. Все это можно было сделать без труда. Но в рубке. Логове скользких и в прямом, и в переносном смысле «жаб»…

Прием, оказанный нам в рубке, меня, прямо скажем, глубоко разочаровал. Все присутствующие члены экипажа оказались настолько заняты, что не обратили на нашу процессию никакого внимания. Первым вошел Макс с прикованным к правой руке Гостем. Десантники и офицеры штаба встали вдоль стены, направив оружие в спины озабоченным амфибиям. Гость заглянул через плечо вахтенного офицера на экран системы наведения и остолбенел. Я подошел поближе к мигающим всеми цветами радуги приборам, а Макс спрятал нож и негромко сказал:

— Доигрались, твари земноводные.

На расстоянии в одну сотую астрономической единицы от нашего звездолета дрейфовали три тяжелых крейсера Мобильного Флота клайров. Их орудия и пусковые установки были наведены прямо на нас. Весь большой обзорный экран занимало волевое лицо Великого Адмирала. Он лаконично и твердо требовал сдаться. Отвыкнув от галактического языка, я невольно вздрагивал, когда Адмирал брал запредельно высокую ноту, пропевая слово «уничтожены». «В случае отказа подчиниться вы будете немедленно уничтожены!»

Веселая перспектива. С таким противником межзвездному корыту амфибий было не справиться. Но и сдаваться они не собирались. Тактика кочевников известна — нашкодил и убегай. Только в этот раз было понятно, что у них ничего не выйдет. От одного крейсера убежать можно, от трех — никогда. Нам, кстати сказать, было не выгодно ни то, ни другое. Погибнуть, героически сражаясь в строю кочевников против своего родного флота, было глупо. Убежать вместе с «жабами», если им это все-таки удастся, и попасть в плен — глупо вдвойне. Нам был нужен Гость, а клайрам — восстановление «стерильности» карантинного пространства. Вот и ладненько! Где тут конфликт интересов? Забираем предводителя и сматываемся. А звездолет пусть вступает в последний и решительный бой. Я уже собрался поделиться своими размышлениями с Максом, как на экране, рядом с Адмиралом, появилось знакомое мне лицо. Красивые зеленые глаза внимательно разглядывали нашу компанию, вселяя в мою душу недобрые предчувствия. Наконец «художник-пейзажист», известный мне под именем Вик, наклонился к Адмиралу и что-то прошептал ему на ухо.

— Мы сможем отнестись к вам с большей долей лояльности, если еще до сдачи в плен вы арестуете этого человека, — сказал командующий Мобильным Флотом и указал на меня.