Обаяние амфибий - Вячеслав Шалыгин

«Курит на посту, надо будет наряд потом выписать», — пробормотал Максим, подтягиваясь второй раз. Ладони прилипали к стене исправно, а тело скользило почти бесшумно. Вот пальцы нащупали подоконник, а голоса охраняющих Проектор десантников стали отчетливо различимы.

— Дикость какая вокруг, ты взгляни, Гюнтер. И это люди, летающие среди звезд! Неужели на строительство звездолетов ушли все их средства? Ну ничего, мы их перевоспитаем. Организуем торговлю, туризм, игорный бизнес поставим…

— Наркотики завезем, так, что ли? Нет, капрал, пусть они сами разбираются со своими проблемами. Наше дело навести порядок — и домой. С таким кораблем нам будет чем заняться и без Грунмара. А воспитание у нас хромает не меньше, чем у них.

— Не спорю, — Смит зевнул, — я отойду, не возражаешь?

— Иди, конечно.

Максим дождался, пока шаги капрала затихнут, и рывком забросил свое тело на подоконник. Волкофф не успел развернуться так, чтобы использовать винтовку. Кровицкий нанес немцу сильный удар ребром ладони по шее, и обер-лейтенант рухнул на Проектор. Максим оттолкнул бесчувственное тело в сторону и вынул из кобуры пистолет. Смит вполне мог услышать шум от падения немца. Капитан направил пистолет на входную дверь. Свободной рукой он достал из кармана диск с фильмом и вставил его в проигрыватель. Проектор Внушения Максим отключил самым варварским способом — тремя выстрелами. Аппарат заискрил, из него повалил зеленоватый дым, а по корпусу заплясали язычки пламени. Кровицкий отошел к двери и замер сбоку от входа. Звук торопливых шагов капрала оборвался у порога.

— Волкофф? — позвал Смит, не входя в комнату.

Обер-лейтенант, приходя в сознание, закашлялся. Он поднялся на четвереньки и, не видя ничего сквозь густой дым, пополз к выходу.

— Кровицкий, — выдохнул он, оказавшись в коридоре.

Смит закрыл «забрало» шлема и включил воздушный фильтр. Волкофф проделал то же самое. Капрал помог ему встать и жестом показал, в какую сторону следует стрелять во время предстоящей атаки. Немец кивнул и приготовился к броску в задымленную комнату.

Смит прыгнул вперед и на лету полоснул из винтовки вправо, на уровне груди. Упав, он перекатился через плечо, врезавшись в горящий Проектор. Последовавший за ним Волкофф отстал от капрала на треть секунды. Он широким веером импульсов прорезал левую половину помещения и отскочил к окну. Ответные вспышки сверкнули не с пола, как ожидали десантники, а откуда-то сверху. С неестественной точностью импульсы взорвали казенные части обеих винтовок, выбив их при этом из рук солдат.

Дым начал рассеиваться, открывая взгляду растерянных десантников и прижавшегося спиной к потолку Кровицкого. С законами физики увиденное не стыковалось, но поразмыслить над феноменом им не удалось. Через мгновение Максим легко спрыгнул на пол и, держа противников под прицелом, бросил Смиту наручники.

— Застегни на себе, пропусти вон за той трубой и надень второй браслет на обер-лейтенанта, — сказал капитан ровным голосом.

Смит молча подчинился и, застегнув «браслет» на своем запястье, повернулся к Волкоффу. Когда он наполовину закрыл собой немца, тот вынул из-за пояса «Вальтер» и от бедра выстрелил в Кровицкого. Пуля чиркнула капитана по виску, но он даже не шелохнулся. Второй выстрел немец сделать не успел. Практически одновременно с его первой попыткой Максим выстрелил в ответ. Импульс прожег боевой костюм, как фольгу, и жестоко раскроил обер-лейтенанту плечо. Волкофф охнул, побледнел и стал заваливаться назад. Еще миг — и он перевалился бы через подоконник, но Смит успел схватить его за ремень. «Вальтер» выпал из покалеченной руки немца. Капрал пинком отослал оружие к ногам Кровицкого.

— Разрешите его перевязать, капитан, — попросил он, укладывая раненого на пол.

— Конечно, капрал. — Максим опустил пистолет и осмотрелся.

Видеопроигрыватель чудом уцелел и работал, как ни в чем не бывало. Смит перехватил взгляд капитана и спросил:

— Что в эфире?

— Один старый боевик, классика жанра, можно сказать. Не хуже голливудских, кстати.

— Как, интересно, выглядят грунмарские деньги? — с издевкой спросил Смит. — Сколько аборигены платят за предательство?

— По двести тысяч долларов США на брата.

— У нас такая же ставка, так зачем менять хозяев?

— Вы не поняли, Смит, я как раз о вас и говорю.

— Не морочьте мне голову.

— А я и не думал этого делать. Пока что вы меня понять не в состоянии, поэтому пристегнитесь, капрал, как было задумано ранее.

Кровицкий указал на трубу. Смит застегнул «браслеты» на щиколотке и трубе.

— Руки мне нужны свободными, — он указал на корчащегося немца.

Максим кивнул и подошел к окну. На десантников внимания он больше не обращал. Вдали, над останками военной части, полыхало зарево. Перед телецентром началось какое-то волнение. Несколько солдат о чем-то спорили, а рядом с ними потихоньку собиралась толпа.

— Порядок, — удовлетворенно произнес Кровицкий, поворачиваясь к Смиту.

Вместо ответа американец изо всех сил боднул капитана головой в бок, выталкивая его из открытого окна. Максим потерял равновесие и вывалился наружу.

Капрал издал победный клич и потянулся к видеопроигрывателю. Ничего не вышло. Связывающие его с толстой трубой оковы не позволяли приблизиться к аппарату на нужное расстояние. Выстрелить тоже было не из чего. Пистолет немца лежал у самого порога. Смит выругался и принялся осторожно тормошить Волкоффа.

— Гюнтер, надо выключить плейер. Постарайся доползти.

Немец в ответ только застонал.

— Гюнтер, ты же самый сильный во всей бригаде, ты же сверхчеловек! Соберись, лейтенант!

— Обер-лейтенант, — еле слышно прошептал Волкофф и мучительно медленно пополз к видеоустановке.

18. Н-ск. Вчера. Тринадцать часов после высадки

Отойдя от телецентра на достаточное расстояние, Сергей снял шлем, как и рекомендовал Анисимов. Андрей протянул майору связанные руки. Орлов отрицательно покачал головой.

— Смотрят все.

— Ну и что? — Спецназовец оглянулся. — Все же свои.

— Тебя на новом оборудовании обучали?

— Да, а что?

— А то, что ты в отличие от рядовых граждан имеешь своего рода иммунитет против внушения.

— Внушения?

— А ты думаешь, почему все вокруг приветствуют десант? Кроме вас, конечно.

— Внушили? Это с тех телевизоров, что на улицах?

— Ты быстро схватываешь.

Прохожие смотрели на них практически равнодушно. Казалось, что население видит подобные сценки уже не первый год и не находит в конвоировании пришельцем диверсанта ничего удивительного. Орлов уверенно шел по родным улицам. Встречаясь взглядом с приветствующими его людьми, он хмуро отводил глаза. Не хватало еще столкнуться с кем-нибудь из знакомых. Хотя люди относились к десантникам доброжелательно, Сергею было ужасно стыдно за совершенное бригадой невольное предательство. Не выходила из головы встреча с той девчонкой. Нарипрель. Как ее зовут на самом деле? Сергей был уверен, что знает девушку. Что-то в его голове никак не могло состыковаться.

— Срежем угол? — Андрей указал связанными руками на узкий дворик.

Сергей пристально взглянул на спецназовца и покачал головой.

— Андрюша, я же местный. Там нет прохода.

— Извини, — парень смутился.

— Ты не финти, а веди меня к Шахрину.

— А я что делаю? — огрызнулся Андрей и прибавил шаг.

Смеркалось, когда они вышли на немощеную улочку из частных одноэтажных домиков. Впереди показался чей-то силуэт. Сергей повесил винтовку за спину и спросил:

— Мы, видимо, уже близко?

Солдат вместо ответа кивнул. Человек впереди остановился, явно ожидая их приближения.

— Ваш? — Сергей подбородком указал на стоящего.

— Мелковат, — ответил Андрей.

Когда они подошли достаточно близко, Сергей невольно остановился. Перед ним стояла Нарипрель, то есть Наташа, младшая дочь командующего. Орлов почувствовал, как что-то словно переключилось в голове. Разорвались остатки шор, надетых на десантников коварным Гостем.

— Суорвил, это снова я, — девушка покраснела, — я искала тебя. Больше у меня никого не осталось…

— Меня зовут Сергей, Наташенька, вспомни, — Орлов взял девушку за руку.

Наташа удивленно отпрянула.

— Как ты себя назвал? — Она задрожала, словно ее бил озноб.

— Сергей, — майор улыбнулся, — постарайся вспомнить.

— Бесполезно, майор, — раздался из сумерек знакомый бас, — входите.

В высоком глухом заборе слева от Орлова распахнулась калитка, в проеме которой темнела мощная фигура.

— А девушка? — Сергей не отпускал руку Наташи. — Это дочка Александра Сергеевича.

— Командующего? — Собеседник помолчал и, отступив в глубь двора, сказал: — Ладно, входите оба.