Миры Роджера Желязны. Том 17 - Роджер Желязны

Флегетон плавно сужался, пока стал не шире обычной канавы. Вечерело, спускались сумерки.

Фауст понял, что они достигли цели, когда берега вдруг раздались и впереди зачернело что-то вроде озера, хотя течение все еще оставалось медленным. Они проплыли мимо внушительных размеров транспаранта, где на нескольких языках было написано:

«РЕКА СТИКС. ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ЛЮБЫХ ЧАСТНЫХ ПЛАВУЧИХ СРЕДСТВ КАТЕГОРИЧЕСКИ ЗАПРЕЩЕНО».

— Тут нам следует остановиться, — сказал Фауст Маргарите. — Только Харон имеет право заниматься перевозом через реку. И ни один маг, даже самый одаренный, не в силах самостоятельно преодолеть этот поток. Без сделки с Хароном дальше не пробраться. Пойдем поищем перевозчика.

— Ой, неужели Харон взаправду существует? — протянула Маргарита. — Ведь это же никак не вяжется с тем, что говорят священники!

— Религия тут ни при чем, — терпеливо пояснил Фауст. — Просто в здешних местах с древних времен остались сгустки энергии, которые принимают определенные видимые формы. Никакого противоречия с церковными догмами.

Как раз в этот момент он заметил, что через черный поток к ним движется небольшое судно. По мере его приближения Фауст разглядел, что это нечто вроде плавучего дома или прогулочной яхты. Судно двигалось благодаря тому, что сзади его толкали носами пять дельфинов. А поскольку в дополнение к этому движителю из брюха судна торчали весла и несколько гребцов усердно налегали на них, то паром двигался с завидной скоростью. Само судно — с высокими бортами, обшарпанное — не производило впечатления крепкого и устойчивого. Из окошек в бортах струился желтый свет фонаря, доносились звуки музыки и веселый говор.

— Эй, кто такие? — раздался окрик Харона, судно которого приближалось к ялику Фауста.

Перевозчик оказался долговязым мускулистым стариком, с заросшим седой щетиной лицом и впалыми крохотными черными глазками. Венчик седых волос топорщился вокруг шишковатого черепа. Рот был опутан глубокими морщинами. Харон отвлекся от разговора с Фаустом, чтобы отдать приказ гребцам:

— Табань! Возьмите левее! Убрать парус! Поскольку у Фауста было отменное классическое образование, он помнил, что гребцы на судне Харона — мертвые греческие герои: Тезей, Персей, Геракл, Ясон и прочие, чьих имен Фауст просто не знал.

— Итак, чего вам тут надобно? — вновь обратился к нему Харон.

— Мы хотели бы переправиться через Стикс, — ответил доктор. — Нам необходимо попасть в определенное время и в определенное место — в 1204 год, в Константинополь.

— Мы больше не плаваем в Константинополь 1204 года, — заявил Харон. — Слишком беспокойное время, много горя и беспорядка. И слишком много душ ждут переправы оттуда. У меня нет ни малейшего желания соваться на своем судне в такие горячие точки.

— Но мне очень нужно, — возразил Фауст. — Что вы хотите за перевоз?

Харон расхохотался:

— Чего я хочу, того у вас нету! Все эти россказни, что я перевожу за один обол, — бабьи сказки. Любые перевозки через Стикс стоят чертовски дорого, потому как я тут единственный законный перевозчик и как монополист заламываю, сколько взбредет в голову. Это мои воды, не вздумайте соваться в них на своем ялике. И по берегу вам путь заказан — я его засадил дурман-травой. Тебе, горе-чародей, придется прибегнуть к чертовски сильным чарам, чтобы продраться сквозь заросли дурман-травы.

— Я вовсе не собираюсь действовать в обход вашей монополии, — с достоинством прервал его Фауст. — Я уверен, что нам удастся договориться.

— С какой стати вы так уверены?

— Потому что у меня есть то, что вам очень хотелось бы иметь!

— Ха-ха! И что бы это могло быть?

— А вы заметили, с кем я сюда явился? — сказал Фауст.

Харон покосился на Маргариту.

— Ну, с бабой. Что с того?

— Славная бабенка, а?

— Мне случалось перевозить многих славных бабенок, — ответил Харон.

— Может быть, и случалось. Да только не живых. Харон тупо вытаращился на него. Фауст добавил:

— Надеюсь, вы понимаете разницу между живой женщиной и мертвой?

— Ты хоть и живой, — сказал Харон, — но не надо тут форсить передо мной! Я ничем не хуже тебя, такой же реальный, пусть я и не существовал никогда — в вашем обычном понимании бытия.

— А я и не кичусь. Просто предлагаю вам живехонькую женщину.

— Эй, погоди, ты что несешь? — вмешалась Маргарита.

Фауст поспешно крикнул Харону: «Подождите минутку, доверьтесь мне!» После этого подхватил Маргариту за локоть и быстро шепнул:

— Милашка моя, не путайся, я не имею в виду ничего непристойного, когда предлагаю тебя Харону. Мне бы такое и в голову не пришло! Но отчего бы тебе не отужинать в его компании? Вы могли бы потанцевать вместе.

Для него это будет приятным развлечением среди однообразной жизни, а тебе никакого ущерба.

— С чего ты взял, что я мечтаю о развлечениях среди однообразной жизни? — спросил Харон, до которого донеслись обрывки шепота.

— Любой человек, живой или мертвый, обожает все, что нарушает однообразие, — сказал Фауст. — Такова суть жизни.

— Вообще-то я не прочь убежать от рутины на какое-то время. Я мог бы устроить себе… у вас есть такое новомодное словечко…

— Отпуск, — подсказал Фауст.

— Да, я мог бы устроить себе отпуск. В нашем древнем мире у нас не было подобного понятия.

— Пора привыкать к новомодным понятиям, — нравоучительно произнес Фауст. — Только тот, кто поспевает за новшествами, не выглядит дураком в глазах окружающих. Почему бы нам не отправиться в Константинополь 1204 года? Во время путешествия вы могли бы попировать за одним столом с Маргаритой, всласть наплясаться с ней…

— А ты чем будешь заниматься? — подозрительно спросил Харон.

— А я уединюсь в вашей каюте и с удовольствием посплю, — сказал Фауст. — У меня был тяжелый день.

Константинополь

Глава 1

Полет вместе с Мефистофелем закончился в поросшем лесом овраге. Мак настороженно огляделся и сразу отметил про себя, что подобных огромных деревьев он ни разу не видел во время странствий по Европе. Да и такой травы, что росла под ногами, он еще не видывал: знакомые придорожные травы не были такими густыми и выглядели более гибкими. Больше Мак ничего не разглядел — раскидистые деревья наподобие плакучих ив загораживали обзор, — но, судя по солянистому привкусу воздуха, где-то поблизости было море.

Хотя за время полета с Ведьминого шабаша Мака изрядно обдуло ветерком, он еще не окончательно протрезвел. Ну и крепкое же питье подают на этом чертовом празднестве! Он чувствовал себя лучше некуда, однако небольшая тяжесть в голове обещала в скором времени перерасти в тяжкое похмелье. Но пока он был в приподнятом настроении, когда хотелось поподробнее обсудить с Мефистофелем грядущие награды и уточнить, что Маку причитается в случае успеха.