Миры Роджера Желязны. Том 17 - Роджер Желязны

Фауст покровительственно улыбнулся и ответил вопросом на вопрос:

— А как по-твоему, архангел Михаил существует?

— Разумеется.

— А Чаша Святого Грааля? Она есть в природе?

— Говорят, что есть.

— Ну так вот, поверь мне, что и Стикс существует. Если одна придуманная вещь реально существует, следовательно, должна существовать и любая другая придуманная вещь.

Маргарита наморщила лобик, пытаясь понять логику своего ученого друга, потом беспомощно фыркнула и согласилась:

— Тебе виднее.

— Действительно, мне виднее, — улыбнулся Фауст. — Я не зря угробил столько времени на изучение черной магии!

— Да, ты великий чародей, — кивнула Маргарита. — Не обращай внимания на мои глупые замечания.

Из древних атласов Фауст знал, что Стикс — река, текущая из океана в Подземный мир, — выходит на поверхность земли где-то в Греции, а затем уходит вглубь и продолжает свое течение сквозь время и пространство по замкнутому кольцу до самого Тартара — мрачной бездны в глубине земли, нижней части Преисподней. Те же атласы поведали, что Стикс изливается из пещеры, затем короткое время струится по темной равнине и наконец низвергается почти вертикально в бездну, глубина коей непредставима человеком, ибо равняется тому же расстоянию, что разделяет землю и небо. Это и есть та дорога в Подземное царство, которую прославили классические писатели. По ней, например, прошел Тезей, когда пытался похитить Елену у Ахилла.

— А что за Елена? — спросила Маргарита, когда Фауст вспомнил вслух об этой истории.

— Прославленная красавица, — пояснил доктор. — Из-за Елены Прекрасной вспыхнула знаменитая война, и один великий город был разрушен до основания.

— А, одна из этих, — промолвила Маргарита. — На что она нам сдалась?

— Ну, мы ее вряд ли встретим. Но если она нам повстречается, мы могли бы выяснить кое-что очень важное для нашего путешествия, например, как попасть в Константинополь одна тысяча десятого года, как прогнать взашей Мака Самозванца и занять мое законное место в грядущих приключениях.

— Кстати, кого ты собираешься расспрашивать? — спросила Маргарита. — Здешняя публика, похоже, и про свой-то город ничего не сможет толком рассказать, не говоря уж о неведомой мифической реке под названием Стикс.

— Пусть тебя не обманывает их внешний вид, — возразил Фауст. — Они напускают на себя суровую тупость, чтобы держать на расстоянии чужаков. Бьюсь об заклад, тут любой может показать нам дорогу.

Он повел Маргариту к группе мужчин, толпившихся вокруг человека с кофейником.

— А, что я говорил! — воскликнул Фауст. — Кофе! Маргарита, местные жители отнюдь не дураки. Этот напиток еще практически неизвестен в других районах Европы!

Доктор протолкался в гущу толпы и громко спросил на локальном наречии — с несколько жеманным коринфским акцентом, который он приобрел, еще мальчишкой изучая греческий:

— Добрые граждане! Не могли бы вы указать мне дорогу к прославленной реке по имени Стикс, которая находится где-то на просторах Эллады?

Мужчины в очереди к продавцу кофе недоуменно переглядывались, но тут один из них обратился к другому на дорийском наречии:

— Эй, Альф, а не про тот ли Стикс идет речь, который протекает возле фермы твоего дядюшки, неподалеку от Феспротии?

— Ты путаешь с Ахероном, — отозвался Альф. — Эта река — действительно приток Стикса, но вливается в него аж у Гераклеи Понтийской, а это неближний путь от Феспротии. Ахерон вьется ужом, поэтому следует двигаться не по его течению, а срезать дорогу — идите сперва к Колон, а потом спуститесь по течению Коцита. Речушка ныряет в пещеры у озера Ахерузии, где, говорят, находятся врата в Преисподнюю, а затем сливается со Стиксом.

— Да, это наилучший путь, — подтвердил его приятель. — Он сам приведет вас к цели. Когда вы заметите, что по берегам ничего больше не растет, кроме злато-цветника и осокоря, тут вы и поймете: пришли к Стиксу. Ну а потом, когда река потечет отвесно вниз и станет жутковато, тогда уже и самый глупый догадается, что это за река.

Фауст поблагодарил простодушных селян и отправился с Маргаритой в дальнейший путь: при помощи чародейства понесся на север вдоль береговой линии полуострова Аттика. Маргарита путешествовала у него на спине, потому что никакие чары не помогли бы доктору удержать ее на руках, до того был силен встречный ветер. Снова волосы Маргариты безнадежно спутались, и она втихомолку опасалась, что от этих скоростных перелетов у нее обветрится и покраснеет кожа лица. И все же Маргарита была неимоверно счастлива: ведь она, думается, единственная женщина, которой довелось летать по воздуху вместе с волшебником! И какая это честь для необразованной девушки!

Фауст пронесся над Коринфом, над высокой крепостью этого города, затем пролетел над развалинами Фив, которые мало изменились за тысячу лет, с тех пор как город был разрушен Александром Македонским. Далее, по пути в направлении Фракии, местность стала менее гористой. Вскоре внизу появились две большие реки, и Фауст, опознав в одной из них Ахерон, начал незамедлительно спускаться.

— Почему мы останавливаемся? — спросила Маргарита, стараясь перекричать вой ветра. — Это уже Стикс?

— Нет, это тот самый Ахерон, который впадает в Стикс.

— А почему бы нам не пролететь остаток пути до Стикса?

Фауст отрицательно помотал головой. Они уже сделали такие концы, что большая часть чар была израсходована. Требовалось некоторое время, чтобы восстановить магическую силу заклинаний.

Впереди, на речном берегу, всего лишь в нескольких сотнях ярдов, доктор заметил покосившиеся строения старой фермы и плоскодонный ялик, привязанный у пристани в бухточке. Поблизости не оказалось ни живой души. Фауст быстро отвязал ялик, посадил Маргариту впереди, сам сел на корму, и вот они уже плыли вниз по течению к вожделенному Стиксу.

Глава 16

Их ялик двигался, словно во сне, по глади хмурой реки. Фауст догадывался, что они плывут по Флегетону, самому преддверию Стикса. Мало-помалу поток сужался, окрестности становились все угрюмей и пустынней, и вскоре вся растительность по берегам исчезла, остались только златоцветник и осокорь.

— Приближаемся к цели, — отметил Фауст. На протяжении всего пути ему пришлось работать шестом, дабы продвигать ялик вперед, однако остаточные чары по перемещению в пространстве слегка помогали ученому мужу, как бы подталкивая его руки незримым мускулом.

Флегетон плавно сужался, пока стал не шире обычной канавы. Вечерело, спускались сумерки.