Башня Теней - Деннис Найт

Что-то огромное, исполинское.

Альфи отшатывается. Я с ужасом смотрю на нечто, медленно появляющееся в поле зрения. Скажу честно, я бы предпочла гигантских пауков. Потому что возникающий перед нами кошмар гораздо хуже. Это… Как бы вам сказать…

Однажды дедушка взял меня с собой в Царство Морских Обитателей в поисках русалочьей чешуи в руинах Затонувшей Атлантиды, и мы столкнулись с кракеном.

По сути, это хищный, плотоядный осьминог размером со школьный автобус. Поверьте, вряд ли бы вы захотели, чтобы одна из этих штуковин спряталась на дне вашего бассейна.

А монстр, поднимающийся из ворса, именно такой. С той лишь разницей, что он состоит из тысяч выброшенных вещей. И он явно не читал о том, что, по идее, у него должно быть всего восемь конечностей.

– Это кракен! – кричу я, когда десятки щупалец вылезают из ворса и устремляются в воздух, извиваясь, словно клубок змей. Каждое щупальце состоит из пульсирующей мешанины потерянной одежды. – Бельевой кракен!

Альфи хмурится.

– Что такое кракен?

Я дедушкиным мечом рублю щупальце.

– Сам знаешь. Что-то вроде гигантского осьминога.

Ещё одно щупальце бросается на Альфи. Он отскакивает и говорит:

– А! Ты имеешь в виду краакена. Это слово из норвежского языка.

Я закатываю глаза, но втайне рада, что мой гениальный друг вернулся.

– Кракен, краакен. Какая разница! – Я отсекаю ещё одно щупальце, и монстр яростно ревёт.

– Это гигантский кальмар, сделанный из белья, так ведь?

– Ладно, ладно. Но норвежцы… – Альфи умолкает, удивлённо глядя на чудовище. – Эй! Это, случайно, не моя панама?

Я смотрю, куда он указывает. И да. На кракене действительно панама Альфи.

Но только на мгновение. Вскоре чудовище всасывает в себя ещё больше халатов, шарфов и брюк и прямо на наших глазах меняет форму и очертания. Эта самая большая куча белья в мире обрела хищную, ужасающую жизнь.

Передо мной, извиваясь и уворачиваясь от моего меча, вздымается лес щупалец. Ещё больше их тянется к Альфи, угрожая ему со всех сторон.

– Эй, Уэнсдей? – кричит он. – Как насчёт помощи?

Я бросаюсь вперёд и замахиваюсь на щупальца, но монстр уже научился уворачиваться от сверкающего клинка. Я же двигаюсь слишком медленно, чтобы нанести хоть один удар. Одно щупальце обвивает ногу Альфи, другое цепляет его за руку. Я рублю и колю, но не могу добраться до него.

Щупальца заставляют Альфи опуститься на колени. В отчаянии я отвожу меч назад, а затем, замахнувшись по высокой, стремительной дуге, бросаю его вперёд.

– Альфи! – кричу я. – Лови!

Сияя ледяным зелёным светом, Меч Расплаты вращается в воздухе, как коса самой Смерти. Проложив себе путь через лес белья, он оказывается прямо в протянутой руке Альфи.

– Ага, малыш! – торжествующе кричит Альфи. Быстрый взмах, и в море ворса внезапно падают три отрубленных щупальца. Кракен злобно ревёт. Из ворса вырываются ещё десятки щупалец и с убийственной яростью набрасываются на Альфи.

Но тот быстр и проворен. Он рубит и крутится, ныряет, вертится и снова рубит. Меч Расплаты ткёт сверкающий узор разрушения, оставляя за собой трепещущие ленточки разрубленной ткани.

Я застываю на месте разинув рот. Ещё ни разу в жизни я не видела ничего подобного.

Прыгая, крутясь и вертясь, как заправский ниндзя, Альфи прокладывает себе путь сквозь щупальца и пятится ко мне, размахивая мечом перед монстром, который теперь уже изрядно напуган.

– С тобой всё в порядке? – спрашивает он.

Я уворачиваюсь от взлетевшего в воздух щупальца, которое Альфи только что отсёк. Какой же он крутой чувак! Не могу поверить, что я злилась на него.

– Всё в порядке, – говорю я с улыбкой. – И вообще, где ты научился так драться?

Альфи пожимает плечами:

– Играл в «Меч ярости».

Меня по плечу хлопает щупальце. Я мигом уворачиваюсь, но ещё одно подкрадывается с другой стороны и выхватывает из моего кармана «метеоритный» шарф.

– Эй! – кричу я. – Он мой. – Я хватаю шарф и с силой дёргаю его на себя.

Кракен, в свою очередь, тянет его к себе. Я напрягаю колени и тяну сильнее. И это моя большая ошибка.

Потому что кракен внезапно отпускает шарф, и, прежде чем я это осознаю, я падаю на спину и утопаю под полуметровым слоем ворса.

От ужаса я втягиваю в себя воздух, а вместе с ним мне глубоко в горло попадает удушающий комок пуха. Я пытаюсь откашляться, но от этого становится ещё хуже.

У меня в груди начинаются спазмы. От боли и паники тонкая бессознательная магическая нить между мной и Сферой Таримоса рвётся. Свет гаснет, и я слепну, оставаясь в удушающей темноте.

Вокруг моей талии обвивается щупальце. Мне не хватает дыхания, даже чтобы кричать.

Глава 17

В конечном итоге кракен меня и спасает. Обвившееся вокруг моей талии щупальце выдёргивает меня из удушающего ворса и поднимает высоко в воздух. Я откашливаю волокнистый комок размером с кошку и теперь снова могу дышать. Словно тонущий пловец, я жадно хватаю ртом воздух и тщетно пытаюсь ослабить хватку щупальца.

Далеко внизу Меч Расплаты светящейся линией рассекает тьму. Но затем до меня доносится сдавленный крик, и свет меча гаснет.

Свет! Нам нужен свет.

В панике я притягиваю магию и щёлкаю пальцами, но в спешке путаю заклинания. И, вместо того чтобы позвать Сферу Таримоса, налагаю чары зажигания свечей. Между указательным и большим пальцами вспыхивает крошечный огонёк.

Огонь. Посреди гигантского фильтра, забитого воспламеняющимся ворсом.

Я худшая ученица чародея во всём мире… Или как?

Огонёк не такой яркий, как Сфера, но его хватает, чтобы увидеть…

Кракена.

Его жуткая громадная туша ужасающе близко. Я повисла вверх ногами, прямо над зияющей пастью монстра. Я могу заглянуть ему в глотку: это бурлящая, заполненная бельём бездна, усеянная бесконечными рядами туфель на шпильках, и все они блестят и клацают, как зубы. Кракен ревёт от голода, и его горячее, сухое дыхание обдаёт меня с головы до ног. В нос ударяет тошнотворный запах лаванды.

Ну что ж, теперь можно и заорать.

И я надрываю лёгкие истошным криком – таким можно оглушить даже банши. Сейчас я умру – меня сожрёт ожившая куча выстиранного белья. И не только я. Альфи тоже умрёт. И дедушка. И Брюс… Ну, может, Брюс и нет, но…

А потом я прихожу в ярость. Моя голубая прядь волос закручивается, как кнут. Я собираю весь свой страх, всё бессилие, весь гнев и вталкиваю их в крошечное пламя между моим большим и указательным пальцами. И крошечное пламя