Лесная кукла - Анна Васильевна Дубчак

нашли. Зато ты сейчас приедешь к нему и скажешь: «Я нашлась, папа».

Вот и посмотришь на его реакцию. Обрадуется он или нет.

– Знаешь, если честно, меня это не так и волнует. Я другое понять не могу: как так случилось, что они забрали меня? Зачем?

– Вот встретишься с ним, и обо всем расспросишь.

– Хочешь сказать, что мама… что она скрыла что-то от меня?

– Вполне возможно. Знаешь, у каждого могут быть ошибки, и не всегда приятно о них вспоминать и тем более кому-то рассказывать. Может, твоя мама в свое время причинила боль твоему отцу, вот он и решил ее наказать.

– Думаешь, был другой мужчина?

– Не знаю. Она сказала мне, что они забрали тебя только из-за того, что у нее не было в то время работы, денег, жилья…

– Да, она рассказывала мне то же самое. Но ты права, она могла что-то и скрыть… Она же вообще не любит говорить на эту тему. Всегда очень болезненно реагировала, когда я начинала задавать ей вопросы.

– Вот и узнаешь все. А заодно расскажешь и о том, что произошло с тобой в тот день… Думаю, ему будет интересно узнать. Ты нашла его в соцсетях?

– Нашла, но только как архитектора, и еще у него есть практически пустая страница в «Одноклассниках». Он не очень-то активный в этом плане. Другое дело, что его архитектурное бюро не скупится на рекламу, я же вам с мамой показывала.

– Что ж, Вика, желаю тебе счастливого пути и поменьше разочарований. Ты молоко-то со сметаной поставь в холодильник, до утра-то еще далеко.

– Конечно. Просто прикидываю, как уложу все в сумку.

– Хорошо, что матери сейчас нет, вот бы она волновалась. Ладно, крестница, будем на связи. Если что – звони.

И Тася ушла.

А Вика вышла на крыльцо, чтобы подышать свежим, холодным осенним воздухом.

Деревня спала. Тишину нарушил лишь скрип соседской калитки – это Тася пошла к себе. Потом хлопнула дверь ее дома и все наконец стихло.

Вика оглянулась. При бледном свете луны все вокруг казалось синим и голубым. Словно небо отражалось в поблекших листьях деревьев, траве, земле, стеклянной теплице и крыше курятника.

Вике нравилось жить в деревне, но любила она бывать и в городе, Кашире ли, Коломне. Но воспринимала город как один большой магазин или рынок. Не представляла себе там жизни.

А уж что говорить про Москву? Ей казалось, что она там растеряется, потеряется, что не выдержит того бешеного темпа жизни. Еще боялась, что не справится с дорогой, она же на своей машине, вдруг не туда свернет, потеряется. Но благо, что есть навигатор.

Конечно, она нервничала перед дорогой, а потому ей так и не удалось поспать. Может, она и напрасно все это задумала, но почему бы не познакомиться с собственным отцом?

Рано утром, уложив сумки в багажник, она заперла дом, оставив ключи в условленном месте, села в машину и поехала в Москву.

По навигатору она с большим трудом, петляя по незнакомым ей улицам, потея от волнения, добралась до улицы Трубной, где располагалось архитектурное бюро ее отца. Первый этаж солидного особняка. Крыльцо украшено вазонами с искусственными зелеными растениями. Уже половина одиннадцатого, все открыто, ждать ей не придется. Конечно, может статься, что отца нет на месте, мало ли где он может быть. И дома, и на каком-нибудь объекте.

В офисе ее встретили улыбками – секретарь провела ее в кабинет.

– Андрей Владимирович, это к вам. По личному вопросу.

Интересно, что подумала секретарша, когда услышала про личный вопрос. Вряд ли предположила, что это его дочь. Вполне вероятно, что у него уже новая семья, дети. Но на его странице в «Одноклассниках» нет ни одной фотографии, кроме его портрета. Осипов Андрей Владимирович. И все. Ни фото жены, ни фото детей. Словно кто-то заставил его вообще там зарегистрироваться.

Она вошла в светлый, заставленный красивой мебелью кабинет и увидела сидящего за большим письменным столом, заваленным документами, мужчину. Довольно еще молодого. Может, это не он? Красивый, с добрым лицом и карими глазами. Да, если судить по своим детским воспоминаниям и фотографиям, которые ей показывала мама, это он.

– Андрей Владимирович? – спросила она на всякий случай.

– Да.

Ей показалось или он всматривался в нее? Может, почувствовал что?

– Осипов?

– Да. В чем дело? Вы по какому вопросу?

– Я твоя дочь, Валя.

Он нахмурился. Долгое время ничего не мог сказать. Просто смотрел на нее, и в его глазах читалась боль. Конечно, он все вспомнил. Как искал ее, как переживал и как, скорее всего, похоронил в душе.

– Я приехала сюда, чтобы рассказать тебе, что же произошло со мной на самом деле с тех пор, как мы виделись последний раз.

Он вдруг вскочил из-за стола, подошел к ней и взял за плечи. Крепко сжал. И всматривался, всматривался в ее лицо. Потом, видимо, узнав, прижал ее к себе.

– Как? Как это произошло? – Его голос был сдавлен волнением и подступившими слезами.

Наконец он отпрянул от нее, вернулся на свое место и жестом предложил ей сесть напротив.

– Тебе сейчас сколько?

– Двадцать три.

– Значит, ты жива… Валя… Где ты была все это время? Что случилось в тот день? Ты вышла утром из дома, сказала, что пойдешь к подружке, и все! Больше мы тебя не видели!

– Я отправилась в лес, покататься на качелях. Но там мне стало плохо, меня затошнило, и я упала… Я пришла в себя уже в машине, мы долго куда-то ехали.

– С кем?

– С мамой, вернее, с Леной, твоей женой.

– Не понял.

– Вы же не сказали мне, что я не родная Лене. Я-то думала, что она моя мама.

Андрей Владимирович откинулся на спинку стула и теперь смотрел на Вику с выражением ужаса и недоумения.

– А при чем здесь это?

– Лена привезла меня в Загорск, к моей настоящей маме, Гале. И уехала. Это все, что я помню. Это потом моя настоящая мама рассказала мне, как было на самом деле.

Вот теперь пошла настоящая реакция. Лицо Осипова стало красным. Глаза заблестели.

– Что, что произошло? Я ничего не понимаю…

– Конечно, тебе лучше было бы поговорить об этом с Леной. Но и я могу рассказать. Лена связалась с моей мамой и сказала, что она устала от меня, что не справляется и что давно уже пора меня вернуть. Мама обрадовалась, они договорились, что Лена привезет меня к ней. Что даст денег и потом каждый месяц, вплоть до моего совершеннолетия,