Лесная кукла - Анна Васильевна Дубчак

тебя, Женечка, это просто деловой разговор, а для меня – не совсем… – осмелился он. – Я так рад видеть тебя, находиться рядом с тобой, слушать твой голос. Конечно, занимайся сестрой Агневского, встречайся, делай все, что считаешь нужным, а я всегда буду рядом. Прошу тебя об одном – будь осторожна. Ты же понимаешь, что, если верить Юрию, его сестра была единственным человеком, который знал об этом его психозе, или как там назвать эти его страхи.

– Во-первых, это невроз. И причина, по которой Агневский отправился в тот лес, – желание разминировать свой детский страх. Он хотел поехать туда, чтобы убедиться в том, что никакого трупа там нет. Но уверенности в этом у него не было, и сам понимаешь, почему: девочка-то тогда пропала! Может, она на самом деле ударилась головой после падения с качелей, умерла, и кто-то забрал ее труп. Хотя поверить в это сложно – мне так и не удалось придумать мотив такого поступка. Ну кому, кому мог бы понадобиться труп девочки, и это при том, что родители-то дочку свою так и не нашли! Или же никакой мертвой девочки в том лесу тогда не было! Возможно, что информация о том, что она пропала, вызвала галлюцинацию у мальчика, и он, вспомнив, как недопустимо сильно раскачивал ее на качелях, просто представил себе последствия, то есть ее падение и смерть. Ведь он сам рассказывал, что они расстались «вчера», что вместе вернулись домой. Уже затемно. И, он правильно говорит, если бы, к примеру, Валя не вернулась вечером домой, то об этом Юра и взрослые, у которых он жил на даче, узнали бы еще вечером, ночью. Родители Вали первым делом пришли бы к ним, чтобы спросить у Юры, где Валя. Но они не пришли. Юра сам зашел к ним утром за Валей, как делал это каждое утро, отправляясь гулять, и родители эти, заметь, сказали, что она ушла к подружке! То есть она ночевала дома, все было в порядке. Но утром ни у какой подружки Вали не оказалось, ее никто не видел. И тогда все узнали, что она пропала. Сильно нервничая, мальчишка побежал в лес, потому что знал, как девочка любит качаться на качелях. Прибежал туда, и вот тогда ему, возможно, и почудилось, будто бы он видел ее там, упавшую с качелей, мертвую. То есть его страхи, связанные с тем, что он чрезмерно сильно раскачивал ее накануне, наслоились на известие о ее исчезновении, и в результате его неокрепшая психика и выдала ему эту галлюцинацию.

– Да ты, я вижу, подготовилась, перелопатила интернет, копаясь в этой теме?

– Да нет, все как-то по верхам, я же не психиатр. Но формулировка «разминирование детских страхов» понравилась мне больше всего. Очень уж подходит к данному случаю.

– А тебе не приходило в голову, что тогда, двадцать лет тому назад, в лесу было на самом деле совершено убийство девочки? И убийца, может, сам Юрий?

– Убийца? Да зачем ему было ее убивать? И как?

– Да просто камнем ударил по голове, и все, тело потом спрятал.

– Бррр… Паша, ты что такое говоришь? Как тебе это только в голову пришло?

– Или же ее убил кто-то другой, а Юра на самом деле видел труп.

– Это может быть. Но почему же он тогда никому об этом не рассказал?

– Потому что испугался. Он же сам сказал, что подумал, будто бы он в этом виноват, что она упала с качелей… Помнишь, он так и сказал, что, мол, я почувствовал себя чуть ли не убийцей.

Они поговорили еще немного, наметили план действий, и Женя, покормив завтраком мужа и всех гостей и проводив их, собралась и поехала в Сапроново.

Сады побелели от пышного цветения яблонь, вишен и слив, солнце казалось совсем летним и прогревало землю, растения, словно пытаясь наверстать все то тепло, которого природа была лишена зимой.

Женя, оставив позади дом и семью со всеми заботами, хлопотами, обязанностями и страхами перед строгим мужем, растворившись в этом деревенском раю, почувствовала себя совершенно свободной и даже счастливой. Пусть даже ей не удастся найти Осиповых, семью, потерявшую двадцать лет тому назад маленькую дочку, пусть об этой истории здесь никто и не вспомнит, все равно эта поездка не будет бесполезной: разве это не счастье – оторваться от каждодневной суеты, чтобы подышать воздухом свободы? Промелькнула мысль, что подобные поездки в незнакомые ей места она могла бы спокойно совершать вместе с маленьким сынишкой. Или с Мишей и Наташей. Да даже с Наташей, Петром и детьми. И пусть Ребров присоединится. И вообще, все ее друзья и близкие, но только кроме Бориса.

И что же это получается? Что свободной она может почувствовать себя лишь в его отсутствие? Вот так да! Ничего себе она вышла замуж? И это называется любовью? Дудки! Никакая это не любовь. И ей с самого начала надо было обратить внимание на грубость Бориса, на его вечные придирки к ней, на его желание унизить ее, задеть за живое. И как же так могло случиться, что она вышла за него замуж? Чем же он так привлек ее?

Хотя разве не понятно? Он – сильный и мужественный человек. К тому же умный, властный, ответственный… Список положительных мужских качеств можно было продолжать до бесконечности. Да, безусловно, он умеет быть и ласковым, и нежным, но все реже и реже. Зато все чаще в нем проступают замашки собственника, хозяина. Ее хозяина. Словно она не жена ему, не равный ему человек, а существо низшего порядка, к тому же неразумное, взбалмошное, неумное, капризное, безответственное и при всем этом – довольно амбициозное, стремящееся чуть ли не к славе великого сыщика.

Наверное, он думает, что она получает удовольствие, когда ее хвалят за удачно раскрытое преступление. Хотя на самом деле это не совсем так. Конечно, она живой человек и ей нравится, когда ее ценят. Но на самом деле она получает удовольствие от сознания, что невиновный человек не посажен за решетку, что справедливость (которой и без того так мало в жизни) хотя бы в малой доле восстановлена. Вот поэтому не без ее участия преданный ее семье Валерий Ребров подчас закрывал глаза на некоторые обстоятельства расследования и с ее, Жениной, подачи отпускал на волю убийцу, уверенный в том, что на самом деле это и есть настоящая жертва.

Да и Борис, подчас рискуя своей репутацией, соглашался прятать в своем доме «преступника», хотя на самом деле, даже