Экстаз - Николь Джордан

Он представлял и поэтому сказал:

— Вы можете, как я уже предлагал раньше, покинуть страну.

— И жить как в ссылке? Отверженной? Это для меня еще страшнее, чем замужество. Моя мать провела в таком положении больше половины жизни. Но она питала надежду, что ее дочь вернется на родину, к людям, которые ее отвергли. В это она верила до самой смерти… А я верю, — заключила она после некоторого молчания, — что и мой дед, и моя тетка-дракон предпочли бы более мирное разрешение этой ситуации. Им спалось бы спокойней. Так мне сейчас подумалось.

Келл скептически поднял брови.

— После всего, что наговорила ваша тетка, я не могу понять вашего желания обеспечить ей душевный покой.

— Дело не в ней. Просто я не хочу, чтобы те немногие родственники, которые у меня остались, терпели неприятности по моей вине. Чтобы оградить их от этого, я должна немедленно выйти замуж. Слово «немедленно» я употребляю вполне сознательно. Боюсь, что слуги, находившиеся в доме, когда я пришла, недолго будут держать язык за зубами.

Сейчас она рассуждала вполне здраво, не мог не признать Келл. Без излишней нервозности, без излишних эмоций. Просто как о серьезном и важном деле. Вернее, о сделке.

Поскольку он продолжал молчать, Рейвен сказала — без обиды, без испуга, ровным деловым тоном:

— Насколько я могу судить, мистер Лассетер, вы уже жалеете о своем предложении?

Он сделал неловкое движение, желая переменить позу, боль в ноге усилилась, и он уже не знал, что причиняет ему больший дискомфорт — ее вопрос или рана.

Он ответил:

— Я до сих пор холостяк, мисс Кендрик, и, надеюсь, вы можете понять: я никогда не торопился в силки. Да еще с помощью священника.

В ее глазах он увидел искорки смеха, которые быстро исчезли и сменились легкой тревогой, которая прозвучала в вопросе:

— Скажите честью, у вас кто-то есть на примете? О ком вы забыли под влиянием минутной жалости ко мне или желания насолить моей тетке?

— Нет, — коротко ответил он. — Я уже сказал, что вообще не думал о подобном способе существования. Во всяком случае, в ближайшем будущем.

— Значит, у вас есть любовница, — с подкупающей наивностью констатировала она. — Многие мужчины так делают.

Его лицо оставалось бесстрастным. На ее щеках появилась краска стыда.

— Кстати, — добавила она, — я ничего не имею против, если после нашего соглашения у вас останется одна любовница. Или сколько их есть.

— Ваше великодушие потрясает меня, — сказал он с поклоном.

Его ирония не сбила ее с уже взятого делового тона.

— Еще раз хочу заметить, — продолжила она, — наш брак может быть достаточно благоприятным в финансовом отношении. У меня неплохой собственный доход от суммы, доставшейся мне от… отца. Кроме того, дед обещал за мной хорошее приданое.

— Мне не нужны ваши деньги, мисс Кендрик, — с досадой сказал Келл. — Я достаточно обеспечен, в чем уже признавался вам. Меня не нужно покупать.

— Я не это имела в виду. Извините меня, мистер Лассетер. И мы не о том говорим… — Она замолчала, потом, тряхнув головой, решительно произнесла: — Что ж, если вы не надумали взять назад свое неосторожное предложение, я отвечаю согласием.

Понимая, что ловушка, которую он поставил самому себе, захлопнулась, Келл, не скрывая безнадежности в голосе, сказал:

— Еще раз прошу, мисс Кендрик, хорошо обдумать ваше решение. Не могу обещать, что буду примерным мужем. Ваша супружеская жизнь обещает быть ужасной.

С этими словами, не сводя с нее пристального взгляда, он шагнул к ней.

Она отпрянула — не столько от его движения, сколько от взгляда. Да если даже в его предупреждении есть доля шутки, все равно ничего хорошего ожидать ей не следует. Кто он? Совершенно чужой для нее человек, известный в мире азартной игры. Человек, которому она даже не нравится и в ком вызывает не любовь, а только лишь иронию, желание поддразнить. Ну, может, жалость. Порой — вожделение. Но ни капли любви. Вот кого она получает в спутники жизни, в супруги… И как он забудет, что она чуть было не пристрелила его?

Этот брак с самого начала обречен на крах. И все же… И все же у нее нет иного выхода. Она нуждается сейчас в этом человеке, которого хотя бы немного уже знает. Настолько, чтобы примерно понимать, что ее ждет. Кроме того, ведь он сам предложил. Правда, судя по всему, сожалеет о своем порыве, но все-таки предоставляет ей право окончательного решения. И она решила… решилась…

Однако нужно быть честной и в последний раз спросить, не передумал ли он.

— Вы уверены, что хотите видеть меня своей женой? — проговорила она прямо ему в лицо, потому что он подошел уже совсем близко.

Внезапно он схватил ее за локоть и сжал так сильно, что у нее перехватило дыхание.

— Итак…

В короткое слово он вложил множество значений. Она поняла его как окончательный вопрос к ней, как окончательный ответ, как… или, может быть, ей показалось, как знак его неутоленного желания… Ее охватила дрожь, как это уже бывало раньше, от его близости.

Перед ее затуманенным взором были его щека и чуть белесый шрам на ней. Это придавало лицу угрожающий вид. Опустив глаза ниже, она увидела чувственный рот. В нем тоже таилась угроза… Но возможно, он просто хочет поцеловать ее? С чего бы? И разве сейчас до этого? Сердце готово было выскочить из груди, дыхание сбивалось.

Поцелуя не последовало, но его руки так сжали ее в безжалостном объятии, что невозможно было пошевелиться. Она затихла, тело наполнилось нестерпимым жаром, взгляд его темных глаз всколыхнул в памяти события и ощущения прошедшей ночи…

— Вы боитесь меня, мисс Кендрик?

В самом деле, боится ли она его? Безусловно, он из породы опасных мужчин. Таких принято называть роковыми. Опасна его непредсказуемость, его явная авантюрность, решительность… Наконец, несомненное обаяние, которое исходит от его взгляда, движений, походки. От всей ауры, которую он распространяет.

Однако, как ни странно, страха перед ним она не испытывает. Почему? Возможно, потому, пришла ей в голову нелепая мысль, что он именно тот, кого она видела так много раз в своих сновидениях.

— Боюсь?.. — переспросила она. — Пожалуй, нет. — Ее голос больше напоминал шепот. — Ведь вы преднамеренно пытаетесь напугать меня?

Он продолжал пристально смотреть ей в глаза.

— Значит, нет?

Ей стало вдруг немного смешно., напряжение спало.

— Нет, сэр.

Он едва заметно улыбнулся.

— Мое имя не «сэр».

— Тогда — мистер Лассетер.

— Мое имя Келл. Попробуйте произнести его.

— Хорошо — Келл. Я не боюсь вас, Келл.

Он внезапно отпустил ее и отвернулся. Так он стоял некоторое время, и она не совсем понимала, что произошло. Уж не обидела ли она его смертельно своим утверждением?