Экстаз - Николь Джордан

Помимо собственной воли и желания он начинал восхищаться силой ее духа и смелостью перед лицом серьезной опасности, когда рушилось все ее будущее. При этом не мог не замечать ее недюжинного ума и физической красоты.

Он даже не мог удержаться от того, чтобы не покачать головой, удивляясь, как за короткие часы изменилось его мнение об этой женщине. До сегодняшнего утра он был почти уверен в правдивости слов своего брата, рисующего Рейвен как коварную и бездушную кокетку-соблазнительницу, испытывающую удовольствие при виде муче:;ия мужчин. Всегда готовую на бездумные жестокие действия по отношению к ним.

Теперь он окончательно понял, как все это далеко от правды и как врал ему Шон, когда рассказывал свою историю. В защите сейчас больше всего нуждается не он, а эта девушка. Ее судьба, а не только поведение, напоминает то, что происходило и с его матерью. Та с лихвой натерпелась когда-то унижений от своих родственников — англичан по рождению…

Ему безумно захотелось защитить эту одинокую душу, оказавшуюся сродни душе его матери, а значит, и его собственной. Но что он может сделать? Чем помочь?.. Она и сама оказала достаточное сопротивление огнедышащему дракону в лице своей тетки. Молодец, Рейвен! И сейчас она не опускает смелого взора и продолжает гневно дрожать от справедливого негодования.

Но что с ней будет несколькими минутами… часами позднее? Когда останется совсем одна на развалинах своей судьбы?

Встряхнувшись, отбросив разрозненные мысли, еще не вполне отчетливо сознавая, что собирается делать, он прервал воцарившееся напряженное молчание и сказал:

— Мисс Кендрик, могу я просить вас удостоить меня разговором?.. Без свидетелей.

Рейвен, еще не придя в себя после схватки, непонимающе посмотрела на него.

Леди Далримпл рявкнула:

— Как вы смеете вмешиваться? Кто просит вас высказываться по данному поводу? Вы уже сыграли свою мерзкую роль!

— Оставьте наконец его в покое, тетя Кэтрин! — вступилась Рейвен. — Вы не имеете никакого права срывать свою злость на мистере Лассетере… А я… да, я поговорю с вами, если вы того хотите, мистер Лассетер.

С этими словами она возбужденно схватила его за рукав и повела из гостиной сначала в коридор, а затем в другую комнату, оказавшуюся столовой. Он молча подчинился ей, испытывая легкое головокружение от ее прикосновения.

Только там, в столовой, она выпустила из пальцев его рукав и принялась нервно ходить вдоль огромного стола, похоже, забыв о присутствии Келла. Он с удивлением и любопытством смотрел на нее — как же она преобразилась от свалившегося на нее несчастья! — и в то же время отчаянно думал, о чем с ней говорить. Разумеется, о ее судьбе, о какой-то помощи, но что… что может он сказать и тем более сделать? Как и несколькими минутами раньше, он не знал этого…

Внезапно она остановилась перед ним:

— Вы совсем забыли о своей ране! Сядьте наконец на стул!

— Хочу быть с ног до головы джентльменом, несмотря на то что ваша тетя не считает меня таковым, — ответил он. — И не могу сесть, пока вы стоите.

— Поздновато вспомнили о правилах джентльменского поведения, — с язвительной горечью произнесла она.

На что он возразил с улыбкой:

— Понимаю, вы еще не остыли после нелегкой битвы с Драконом, но зачем же набрасываться на меня?

Она перевела дыхание и уже спокойнее сказала:

— Вы правы. Простите. Я не должна была позволить доводить себя до бешенства.

Он оценил ее способность признавать собственные ошибки даже в таком состоянии и подумал вдруг, что разговаривать с подобной женщиной на самые трудные темы, наверное, не так уж тяжело, как ему представлялось раньше.

Но с чего начать? И главное, чем закончить разговор?..

Наконец он произнес:

— Я хотел спросить вас, мисс Кендрик, почему вы солгали насчет вашего похищения? Почему прямо не сказали, что это сделал мой родной брат?

Она помедлила, прежде чем ответить, потом произнесла со вздохом:

— Потому что поняла: я многим обязана вам. Вы спасли меня от худшего. В том числе — от насилия. И не думаю, что, если бы мой дед узнал о роли, которую вы сыграли, он сделал бы то, о чем кричал в холле. Но от тети я могу ожидать всего. И не хочу этого. Хватит одной попытки мщения, предпринятой вашим братом. Что касается его, то, по вашим словам, он уже достаточно пострадал, будучи обманным путем завербован на корабль. — Она передернула плечами. — Что ж, будем считать, мы квиты.

Он улыбнулся, однако взгляд оставался серьезным.

— Не совсем квиты. Вы забыли о пулевом ранении, которое мне нанесли.

— А вы, кажется, забыли, что держали меня взаперти против моей воли…

Он решил, что эту тему они уже достаточно подробно обсудили, даже слишком. Пора перейти к другой, вышедшей сейчас на главное место.

— Скажите, мисс Кендрик, — заговорил он, — и заранее прошу прощения за вопрос: следует ли считать, что герцог Холфорд официально отказался от брака с вами?

— Конечно, — небрежно ответила она. — Бесповоротно. Вы же слышали мою тетю… Он умыл руки. И честно говоря, не могу осудить его за это. Никому из женихов не пожелаю на виду у сотен человек ожидать невесту возле алтаря и не дождаться ее. Вместо молодой жены — различные слухи. Один страшней и оскорбительней другого.

— Вы не думаете, что его можно убедить переменить свое решение?

— Уверена, что нет. Он ярый приверженец внешних правил приличия, они для него самое главное в жизни. Он молится на них, и его сословная гордость не позволит ему переступить через их границы. А уж о том, чтобы жениться на девушке, проведшей ночь неизвестно где и неизвестно с кем, не может быть и речи!.. — Она помолчала. Щеки ее зарделись, когда она, опустив глаза, добавила: — Даже если бы он снова решился на брак, я бы не могла… не считала бы честным скрыть от него все, что произошло со мной прошедшей ночью. А это равносильно новому разрыву. Разве не так?

— Думаю, вы правы, — согласился Келл.

Рейвен уже оправилась от легкого смущения и с недоумением спросила:

— Это все, о чем вы хотели поговорить со мной, мистер Лассетер?

Он вздохнул, странным пристальным взглядом посмотрел на нее и проговорил:

— Нет, это не все. Осталось самое существенное. Я предлагаю вам вступить в брак со мной, мисс Кендрик.

Она едва удержалась, чтобы не вскрикнуть, но овладела собой и, глядя ему прямо в глаза, сказала на удивление спокойным тоном:

— Уверена, у вас до этой минуты не было ни малейшего намерения делать мне предложение, мистер Лассетер. Что побудило вас произнести эти слова?

Он провел рукой по своим густым волнистым волосам. В самом деле, что?.. С самого начала, как только обнаружил ее, лежащую со связанными руками на своей постели, он понял, что судьба этой женщины незавидна. Он пожалел ее, не зная еще, кто она и почему сюда попала. Когда же узнал, жалость сменилась подлинным состраданием, сочувствием. Ну и, конечно, проснулось желание… Но женитьба! При чем тут женитьба? Ведь совесть его чиста. Разве он должен отвечать за брата?..