Экстаз - Николь Джордан

Наступившая пауза, казалось, только прибавила леди Дал-римпл сил и агрессивности.

— Что бы ты ни говорила, Рейвен Кендрик, — заявила она, — я не потерплю в своем доме этого… — Презрительный взгляд в сторону Келла. — Этого дикаря!

Рейвен с испугом взглянула на Лассетера, но тот оставался невозмутим и спокойно произнес:

— Мне очень не хочется огорчать вас, миледи, однако я не собираюсь покидать ваш дом до тех пор, пока для меня не прояснится положение в нем вашей племянницы.

Предваряя ответ тетки, Рейвен сказала:

— Мистеру Лассетеру трудно стоять из-за ранения, пускай он сядет. И дедушке тоже следует присесть. Вообще он напрасно поднялся с постели.

— Он бы не угодил туда, если бы не ты! — язвительно заметила леди Кэтрин.

— Почему бы нам не пройти в гостиную и не поговорить там? — предложила Рейвен.

Не ожидая ответа, она сделала шаг к двери и с удовлетворением отметила, что все трое последовали за ней. Однако на стул там присел только дед.

Беспокойство, даже страх вызвало у нее только что прозвучавшее обвинение Лассетера в убийстве. Хотя она не слишком верила слухам, которыми пробавлялась ее тетка, ей захотелось как можно скорее побольше узнать о его прошлом, и, разумеется, только правду.

Однако еще больше беспокоилась она о собственной судьбе. Что же будет? Она уже видела, что мирного, приемлемого для всех сторон разрешения вопроса ожидать не приходится. Худшее еще впереди. Неизвестно, как перенесет случившееся дедушка, и перенесет ли вообще. И оставит ли он мысль засадить в тюрьму Келла Лассетера. Или, чего доброго, тряхнув стариной, вызовет его на дуэль. Предположение само по себе дикое, но вся ситуация разве не такая же?..

Сна не желала ничего плохого деду, невзирая на жестокость, которую тот проявил к ее матери; не таила злобы и по отношению к суровой малоприятной тетке — что ж, они такие люди, Бог им судья. Никогда она не собиралась мстить своим родственникам, а сейчас тем более. Она сознавала, что ввергла их в малоприятную историю, жалела и деда и тетку… Но чем она могла сейчас помочь им… и себе? Как могла защитить семью от скандала, от позора, которому с такой легкостью подвергают людей в кругах, к коим они имеют честь принадлежать?.. Бежать из Англии? Но куда? И разве ее побег развеет сгустившиеся над семьей тучи? Наоборот — тучи сделаются темнее и плотнее.

И значит, единственный разумный выход — не дать пламени скандала вокруг ее имени разгореться. Загасить его на корню. Но как?.. Как?..

Дед молча сидел в кресле, понурив голову. Тетка не садилась и продолжала что-то бубнить. Рейвен, отвлекшись на свои невеселые мысли, с запозданием услышала дребезжащий голос деда:

— Кэтрин, быть может, ты позволишь Рейвен наконец толком объяснить, что произошло и кто в этом замешан?

Воспользовавшись заминкой, Рейвен поторопилась сказать:

— Прошу прощения, дедушка, но у меня нет объяснения тому, что случилось. Одно только могу сказать честно и открыто: я и в мыслях не имела причинить вам какие-либо неприятности. И если бы что-то зависело от меня, постаралась бы уберечь вас от них.

И тут леди Кэтрин вновь захватила инициативу и заговорила:

— Не знаю уж, как оно было на самом деле, но теперь мы все в ужасном положении. Сотни людей знают о том, что герцог Холфорд понапрасну ждал тебя у алтаря. Ты надругалась над ним! Конечно, мы сразу объявили о твоей внезапной болезни, но разве этому поверят? Наверняка обвинят в уклонении от данного слова. Холфорд за прошедшие сутки уже три раза наведывался к нам, требуя свидания с тобой. Что мы могли ему сказать? В последний раз он окончательно рассвирепел и объявил, что не верит нашим словам. Что умывает руки и разрывает с нами все отношения… Даже у лорда и леди Уиклифф появились сомнения по поводу того, что с тобой случилось в действительности.

Последние слова тетки были особенно неприятны Рейвен. Эта семейная пара весьма тепло относилась к ней с момента ее приезда в Англию, а Бринн Тремейн, леди Уиклифф, стала ближайшей подругой. Почему же ни дед, ни тетя не посчитали нужным сказать им чистую правду? Почему не открыли истину жениху? Что позорного для человека в том, что его похитили среди бела дня какие-то неизвестные негодяи? Неужели сословная спесь сильнее, чем подлинная трагичность того, что произошло, что могло произойти? И как смели они из-за своего высокомерия, из боязни, что станут предметом общественного обсуждения, оставить ее в беде? А ведь так они и поступили! Вместо того чтобы рассказать людям правду, сообщить в полицию… Люсиан, муж ее подруги, служит в министерстве иностранных дел, он поставил бы на ноги весь Лондон, все бросились бы ее искать…

Леди Кэтрин еще не закончила свой монолог.

— …Помимо твоего позорного исчезновения… — говорила она все тем же агрессивно-презрительным тоном, — ты еще провела ночь неизвестно где и неизвестно с кем… По-видимому, с этим… вот этим подозрительным субъектом. — Она направила пренебрежительный взгляд на Лассетера, но сразу же отвернулась и сказала упавшим голосом: — Никакого выхода… Никакой надежды… — Теперь она пристально смотрела на брата: — Джервис, мы должны немедленно найти ей супруга!.. Только это решит вопрос!..

Рейвен почувствовала, что у нее напряжен каждый нерв. Она произнесла медленно и отчетливо:

— Тетя Кэтрин, я не хочу, чтобы кто-то искал для меня супруга.

Старая дама сурово воззрилась на нее.

— Что значит «не хочу», Рейвен? После всего, что произошло… Сейчас только твое замужество спасет всех нас от пересудов и удаления от общества.

— Может быть, и так, но вы не должны выбирать мне мужа! Я не кукла!

— Видимо, ты до сих пор не осознала, какой позор навлекла на наши головы.

— Я понимаю, но все равно не могу покорно позволить выдать меня замуж за кого вам будет угодно, как вы сделали с моей матерью.

Леди Далримпл вытянулась во весь свой рост и приоткрыла рот для ответа. Келлу Лассетеру подумалось — и он не удивился бы этому, — что сейчас он увидит языки пламени.

— Я не потерплю твоей дерзости! — крикнула она. — И это благодарность за то, что мы приютили тебя?.. Хорошо, тогда слушай, что я скажу: ты не можешь дольше оставаться в моем доме!

— Это слишком, Кэтрин! — воскликнул ее брат. — Что ты такое говоришь?

— Не надо, дедушка… — Рейвен помолчала. — Леди Далримпл права. Для всех нас будет лучше, если я исчезну отсюда. Я так и сделаю. Не останусь там, где я не нужна!

Лассетер с тайным восторгом наблюдал эту сцену: Рейвен была очаровательным и смелым борцом. Впрочем, ее бойцовские качества он уже испытал на себе. Однако тогда вопрос не стоял так остро, а сейчас решалась вся ее дальнейшая судьба. Эта девушка чем-то напомнила ему собственную мать в тех редких случаях, когда ее ирландский темперамент давал о себе знать. Это, как ни странно, делало Рейвен ближе ему, привлекательнее и желаннее. Больше, чем любая из женщин, которых он знал до сих пор, в которых бывал ненадолго влюблен.