Горец в её постели - Элли Маккей

На столе громоздились стопки папок и книг, личные документы Леди Уорфилд, кипы корреспонденции из кланового сообщества и общества по изучению генеалогии, а также лежал ее лэптоп. Тарелка овсяного печенья с сыром пармезан и обязательная чашка давно остывшего чая.

Ее работа.

И хлеб насущный.

Она потянулась за печеньем, уже чувствуя себя лучше. Полностью погрузиться в работу – отличная панацея. Особенно, от сексуально озабоченных горцев и хитроглазых поварих, которые выдумывают встречи с призраками.

Нет лучше способа, чем занять себя планами в отношении деревни Уан Керн Вилладж, проектом, который она в мыслях назвала «Возвращение в Бригадун».

Ее собственный билет цвета кланового тартана для выполнения наиболее трудного условия в завещании Леди Уорфилд.

Тот, который требовал от нее объединить клан и убедить его членов отнестись более благосклонно к памяти о Леди Уорфилд.

Сдув с лица прядь волос, Мара позволила себе насладиться мгновением тихой радости. Она взглянула на неаккуратную кучу конвертов, большинство из которых были отмечены иностранными штампами, потом посмотрела через комнату на Бена.

В отличие от Скотти и Дотти, старого колли, казалось, не беспокоил холод в комнате. Он тихо лежал, растянувшись прямо там, где шлепнулся ранее, уютно устроившись и довольствуясь теплом от пламени камина.

– О твоей леди останется хорошая память, – пообещала она ему, нисколько ни удивившись, когда он ударил хвостом по коврику, как будто понял. Это обещание ей очень хотелось сдержать.

И не только по личным эгоистичным мотивам.

Рэйвенскрэйг нравился ей все больше и больше. Она не может этого отрицать. Но его люди тоже нравились ей. Тот загадочный волынщик (никто не признавался, кем он был). Девушки-близнецы с яркими кудрями и румянцем на щеках. Крошечная Иннес с седыми волосами, которая продолжала настойчиво расспрашивать Мару о здоровье лорда Бэзила. Горди, однорукий садовник, который всегда дарил ей веточку белого вереска, приносящего удачу.

Даже Мердок.

Нет, особенно этот сварливый старик, призналась она себе, отчего у нее сильно перехватило горло.

Немыслимо, если Рэйвенскрэйгом завладеют незнакомцы из Национального треста Шотландии, а этот кривоногий домоправитель обнаружит, что его уволили.

Но этому не бывать.

Она не позволит.

Наличные пожертвования на Мемориальную пирамиду Макдугаллам уже потоком лились со всего света. Некоторые члены клана даже присылали камни. Красивые камни доставляли из каждого уголка Шотландии и даже из такой дали, как остров Кейп-Бретон[19] и из более отдаленных мест.

Пульс наконец замедлился, она включила лэптоп и помассировала пальцы. Мемориальный памятник заботился о себе сам.

А деревня Уан Керн Вилладж являлась проектом, нуждающимся в ее самых лучших организационных способностях.

Названная в честь каменной пирамиды, которую Мара хотела увидеть возведенной в самом ее сердце, Уан Керн Вилладж была данью уважения ее увлеченному генеалогией отцу, Хью, а также завешанному пледами дому ее детства: Уан Керн Авеню.

Как изображение деревни Хайленда прежних времен на почтовой открытке, Уан Керн Вилладж непременно будет представлять собой поселок из выкрашенных известью домиков с ярко-синей дверью и окошками по обе стороны от нее. Для него будет выбрано самое идиллическое место, изобилующее утесником и вереском, с видом на море и окружающие горы.

Убежище.

Некое уютное уединенное местечко, чтобы привлечь сюда Макдугаллов и других членов шотландской диаспоры. В каждом коттедже будут скрываться небольшие ремесленные мастерские, предлагающие все, от свечей и мыла ручной работы Иннес до кельтских украшений, изделий из шерсти, верескового меда и гончарных изделий.

Можно будет давать уроки гаэльского языка и игры на волынке, а один самый большой дом можно было бы отдать под современный исследовательский центр для тех, кто жаждет проследить свои шотландские корни.

 Всем Макдугаллам, которые захотят остаться и работать в Уан Керн Вилладж, здесь будет оказан радушный прием. Остальные гости могут останавливаться в других маленьких и одинаково нарядных коттеджах, или небольшом доме в Викторианском стиле, который она надеялась построить рядом с деревней.

Претенциозный план, но выполнимый.

Если, конечно, Макдугаллы, жаждущие маленького кусочка исторической родины, заглотят наживку и приедут.

Решив, что они так и сделают, она открыла один из старомодных гроссбухов леди Уорфилд и пробежала пальцем вниз по рядам аккуратно написанных имен и адресов. Это были члены обширной семьи Мары. Члены обширного клана, которые могли бы затрепетать при мысли о содействии ремеслам или талантливым людям Уан Керн Вилладж.

Или, по крайней мере, от желания приехать.

Она просмотрела всего лишь несколько страниц, когда изящный почерк начал расплываться перед глазами.

У нее не получалось сосредоточиться снова.

– Это неправда, – проворчала она, помогая себе еще одним печеньем.

У нее великолепно получалось сконцентрироваться.

Но только на том, как хорош был Горячий Шотландец в ее кровати, будь проклята великолепная шкура этого горца!

Будь она проклята за то, что ее так тянет к нему.

Хмурясь, она потерла ладони друг о друга и подула на них. Казалось, что за последние две минуты температура понизилась на двадцать градусов.

Даже со Скотти и Дотти было достаточно страшного холода этой комнаты, потому что Дотти вдруг взвизгнул и спрыгнул с лавки у окна. Он выскочил из библиотеки быстро, как молния, а Скотти наступал ему на пятки.

Вероятнее всего, Горец убегал с такой же поспешностью, так что сейчас уже мог быть на полпути к Лондону. После того, как она напала на него на берегу, она не могла винить его за это.

Какой человек стал бы бродить вокруг после того как женщина, которую он спас от неминуемой смерти, отблагодарила его тем, что набросилась на него как баньши.

Боже, она что, и вправду укусила его?

Чувствуя стыд, она вздохнула глубоко и прерывисто. И сразу же уверенно выдохнула.

Это не должно ее волновать.

В конце концов, он тыкал пальцем в ее клитор.

А палец, кружившийся у влагалища!

Она закрыла глаза, подавив стон.

Почему ей всегда не везет с мужчинами? Где рыцарь в сияющих доспехах, которого она ждала всю свою жизнь?

И почему она не может думать ни о чем, кроме Александра Как-там-его-фамилия?