Горец в её постели - Элли Маккей

Она задрожала и развернулась, всматриваясь в самые мрачные и пустые углы комнаты. Особенно позади нее. Там, где могли мерцать не только крупинки пыли.

Тишина была настолько неестественной, что она прикусила губу и сощурилась, чтобы лучше вглядеться в темноту.

Ее отец клялся, что Шотландию окутывает магия. Танцующие эльфы и водяные келпи[20], в общем, потусторонние силы. Все это, как он утверждал, присутствовало там, живое и ожидающее, в синеве гор, моря и неба.

Никогда не сомневайся в истинности и целостности своего наследия. Знакомые слова наполнили душу, такие реальные, что она почти почувствовала отца за спиной и его руки, покрытые пятнами возраста, на своих плечах. В Хайленде нет ни дюйма, который не был бы пропитан легендами. Там могут случаться чудеса – если только ты откроешь свое сердце.

И она почти поверила в это.

Или, по крайней мере, начала признавать, что здесь происходило нечто… удивительное.

Притягательная магия струилась из тумана, вереска и рыцарских романов.

Этот соблазн исходил от древних камней и гаэльских мифов, пленительный и чарующий, проникающий в кровь и неуправляемый, вспыхивающий всякий раз, когда пробуждалась родовая память. Особенно, если вы осмелились ступить на шотландскую землю. И не могло быть никакого возврата к прежним мыслям, никакого отрицания зова родины.

В общем, Хью Макдугалл утверждал что-то вроде этого.

Совсем не собираясь доказывать несостоятельность его утверждений в этот мистический час, Мара села, выпрямив спину и расправив плечи, готовая противостоять любой возможной форме непрошенного волшебства Хайленда. Потом решительно заставила себя оглядеть библиотеку еще раз.

– Я знаю, что вы здесь, – выпалила она, отбрасывая волосы назад.

Она была просто уверена в этом. Дыхание перехватывало, а кожу покалывало.

Она чувствовала его. Каждый дюйм этих шести с лишним футов мускулов горца.

Но не там, где были разлиты лужицы серебристого лунного света, струившегося сквозь высокие окна. И не у загроможденного, хорошо освещенного стола, за которым она работала, начиная с ленча.

Тем не менее, он присутствовал. Парил в тенях с каменным осуждающим лицом, его заносчивость и недовольство наполняли темноту ночи, как будто он … шпионил за ней.

Она насупилась, вообразив, что слышит низкий мужской смех.

– Покажитесь, – потребовала она, потирая руки, покрывшиеся гусиной кожей, игнорируя покалывания на затылке.

Но ее внимательный взгляд не обнаружил никаких негодующих рыцарей за спиной.

Или чего-то более горского, чем висевшие на стенах выцветшие тартаны.

И естественно, никаких яростных зеленых глаз, таких же злых, как дикое, бушующее море в одно мгновение, и загорающихся недоумением в следующее.

Казалось, отступил даже пробирающий до костей холод.

Остался только беспорядок, произведенный ею.

Это, и еще ее бурчащий живот. Поморщившись, она прижала к животу ладонь, радуясь, что никто, кроме нее и старого Бена не слышит его грохота.

Последнее сырное печенье она проглотила много часов назад, а об обеде просто забыла. Тот все еще ждал ее на покрытой скатертью тележке на колесиках, нетронутый и остывший, под блестящей серебряной крышкой.

Что бы там ни было, она проигнорировала это. И не хотела есть его сейчас. Изнеможение было сильнее голода, но она не жалела ни о едином мгновении своих усилий.

Этот тяжелый труд стоил каждого страдания и боли. Этого хаоса из опустошенных книжных полок и разбросанных документов. Даже пропущенного обеда и напряжения глаз до тех пор, пока веки не начали натирать, как наждачная бумага.

Она нашла то, что искала: подтверждение существования некоего средневекового рыцаря.

Сэр Александр Дуглас действительно существовал.

Близкий родственник могущественным Дугласам с юга, ублюдок, рожденный женщиной из клана Макдональдов из Мойдарта, что в Западном Хайленде, он рос под сенью отдаленного замка Кастл Тиорам, принадлежавшего клану, и провел юность, служа прославленной семье отца.

Книги Рэйвенскрэйга по средневековой истории описывали его как энергичного молодого мужчину, предприимчивого и обаятельного, утверждавшего, что клан Дугласов принял его с распростертыми объятиями, не смотря на его низкое происхождение. По общему мнению, он стремительно достиг звания рыцаря, со временем присоединившись к своему знаменитому кузену, Сэру Джеймсу Добродетельному, горячо поддерживавшему Роберта Брюса. Вскоре этот возлюбленный бастард из земель Хайленда, таких необузданных, что они были известны как Дикие Границы, обеспечил себе место в истории, став одним из тех героических лиц, которым король доверял более остальных.

Его так ценили, рассказывалось в книгах, что Король Роберт пожаловал ему Замок Рэйвенскрэйг. Вместе с рукой Изобэль Макдугалл.

Эта награда была дарована рыцарю в отдаленном 1307 году.

Мара глубоко вздохнула, сопротивляясь сильному желанию открыть книги и перечитать записи. Но в этом не было необходимости. Она уже знала каждую строчку.

Каждую из тех, что соответствовала рассказу Горячего Шотландца.

Вплоть до той части, повествующей о путешествии сэра Александра Дугласа, чтобы востребовать часть земельной собственности Макдугаллов. И осуществить договорный брак с прекрасной наследницей Рэйвенскрэйга.

Леди Изобэль Макдугалл.

Прародительница Мары.

В этом месте рассказ Горца с волшебным голосом расходился с правдой.

– Мне жаль, – прошептала она, эти два слова соскользнули с ее губ даже прежде, чем она поняла, что огорчена своими открытиями.

Бесспорные разоблачения.

И убийственные.

Сэр Александр Дуглас был крысой.

На пороге мимо нее пронесся порыв холодного воздуха, но она почти не заметила его. Голова болела, а глаза жгло от утомления. Груда книг около лэптопа расплывалась от возросшей усталости. Она мигнула и коснулась одного из самых старых томов, скользнула пальцами по гладкой, тисненой коже обложки. Потом сжала корешок книги, и тишина вокруг нее сгустилась. Это было тяжелое безмолвие, нарушаемое лишь шелестом ветра и стуком дождя в оконные стекла. Мельком взглянув туда, она уловила отдаленную вспышку молнии, услышала приглушенный грохот далекого грома.

Ее охватило какое-то странное настойчивое чувство, странное ощущение, что за ней наблюдают сзади. На сей раз она не собиралась оборачиваться.

Вместо этого она взволнованно выдохнула.