Половое воспитание Августа Флана - Александр Минчин

до Августа, но как он ни желал, бутылка никак не попадала на объект его желания. Пока Кролик в стоящем шуме, гаме, криках и смехе не придержал ее рукой, направляя на Лару.

— В губы, губы, — закричали юные гости, как патриции, наблюдающие зрелище.

Она, как ни странно, закрыла глаза, наклонилась вперед и подставила Августу губы. К которым он приник со всей силой именинника, пока не закружилась голова.

— До десяти, до десяти! — болели гости.

Он отпустил губы при счете «двенадцать». Она еще удерживала его шею обвивающей рукой. Потом, приходя в себя, Лара удивленно посмотрела ему в глаза. И ее розовый язык коснулся влажности нижней губки.

Выпитая наливка вскоре стала давать о себе знать нетерпеливостью распущенного Бахуса. Минут через десять, устав ждать, каждый, крутанув, сам теперь останавливал бутылку горлышком к объекту желания.

Август уже семь раз целовался с благоволящей к нему все больше и больше Ларой. А время поцелуев становилось все дольше и дольше. Никто уже, впрочем, вслух не считал. Некоторые просто целовались друг с другом — без «бутылочки», указывая пальцем и предлагая:

— Поцелуемся?!

Август, как воспитанный мальчик, придерживался правил. Кролик снова остановил бутылку, чтобы именинник не мучался, и Августу выпало опять целовать Лару.

— До пятидесяти! — заказали зрители, но не стали считать. Доверяя целующимся.

Он целовал губы полячки, касался языком ее языка, и в голове его все кружилось и плыло. А когда он отклонился, она притянула его опять и вскрикнула:

— Считайте до ста!..

И засосала его губы. Август пьянел от ее рта, языка, влажности, аромата шеи, блестящих, взбитых в высокую прическу волос. Такого блаженства от поцелуя он не испытывал никогда. Он отклонился от нее, совсем опьяневший, с пылающей головой. Лара никогда еще не была так нежна с ним и ласкова. И никогда так сильно не манила и не притягивала, как сейчас.

Крики, возгласы, смех сопровождали перекрестное, повальное целование. Но Лару не целовал никто, кроме Августа.

Как невинно, как непорочно, как отдаленно все еще было.

Наконец игра «в бутылочку» закончилась и все сели за стол есть горячее. Кролик с удвоенным усердием наполнял рюмку фаворитки. И Август удивлялся, не понимая, зачем он это делает так часто. Ему еще было невдомек, насколько это действенный прием…

После еще одного бокала Лара сказала, что у нее кружится голова и она хотела бы выйти из-за стола. Но сама она уже встать не смогла. Мишка вызвался помочь ей и исчез вместе с ней почему-то на полчаса. Потом он вернулся, переглянулся с их общим приятелем, и тот тоже исчез. Август не обратил на это внимания, так как праздновали его день рождения, и он должен был находиться за столом. Вскоре приятель вернулся и переглянулся с Кроликом, после чего тот вышел. Его не было уже около часа, когда Август встревожился, что происходит с Ларой и куда делся Кролик. Он быстро вышел в коридор, миновал спальню и дошел до кабинета. Дверь никто не потрудился закрыть, и его взору предстала удивительная картина. Лара лежала навзничь на диване, рука ее была заброшена за голову, а Кролик в это время каким-то маленьким полотенцем вовсю шарил под платьем по ее груди, вдоль и поперек. Лифчик валялся в стороне на диване. Лара слегка стонала.

— Что ты делаешь? — изумленно воскликнул Флан, не поверив своим собственным глазам.

— Привожу ее в чувство и помогаю ей дышать, — как ни в чем не бывало ответил Кролик. — Она совершенно пьяна.

— Что ты искал у нее под платьем? — спросил ошеломленный невероятной картиной Август.

— Она задыхалась, и я помогал ей. На, продолжай, — и он протянул Флану слегка влажное полотенце. От изумления Август взял его и сел на диван рядом с полубесчувственным телом. Кролик тут же исчез. Губы Лары были приоткрыты, и на верхней засохла капелька наливки. Она прерывисто дышала, глаза ее были закрыты. Август никогда в жизни не видел пьяных девушек, поэтому он не догадывался, что с ней происходит.

— Лара, как ты себя чувствуешь? — спросил он осторожно.

В ответ раздался легкий стон. Потом шепот:

— Поцелуй меня, я, кажется, пьяна…

Он наклонился к своей богине и замер, от нее пахло наливкой. Он никогда еще не целовал пьяную девушку, и что-то останавливало, препятствовало, мешало ему. Август поправил ее сбитое на груди платье, одернул задранный на бедрах подол и бесшумно вышел из комнаты. Ему было стыдно и очень неприятно, что она напилась и вела себя, как … перед его друзьями. И все узнали об этом сразу — как только Кролик вернулся за стол.

Позже был вкусный торт и клубничный компот, самый любимый Августа. Веселые гости разошлись со дня рождения часам к десяти. Лару удалось привести в чувство только к одиннадцати вечера.

По центральной, опустевшей улице Август провожал ее домой молча. Сзади шел Кролик, которому было по пути. А возможно, он еще на что-то надеялся, перехватить… Но он не любил неприятностей и осложнений в жизни и на всякий случай шел позади.

Около ее подъезда они остановились. Еще слегка пьяные глаза Лары смотрели на Августа.

— Мне очень понравился твой день рождения. Правда, я должна еще вручить тебе подарок. Приходи завтра, и я сделаю все, что ты захочешь.

Она наклонилась, поцеловала его в щеку и пошла наверх. Август не понял, что она имела в виду.

— Прощай, — сказал он в никуда.

На следующий день история с Ларой Лавицкой разнеслась по всей школе, где учился Флан, и по школе, где училась она. Что ее щупали все, кто хотел, да еще на его дне рождения. Августа ранили эти сплетни. Он отказывался в них верить. К тому же оказалось, что она учится в одной школе с Кроликом.

После балета, часов в девять вечера, он был уже около ее дома. В Лариных окнах свет не горел. Он прождал до десяти вечера, замерзая возле подъезда, прежде чем она появилась… Ее обнимал за плечи