Лондонский туман - Кристианна Брэнд

— Пожалуй, — печально усмехнулся Томас.

— И вы вернулись домой в...

— Примерно без десяти десять, — терпеливо ответил Томас.

— Обнаружив этого человека убитым?

— Да. Все стояли вокруг тела — семья и доктор Эдвардс.

— Естественно, вы были ужасно потрясены?

— Я был слегка удивлен.

— Тем не менее вы сохранили достаточно спокойствия, чтобы посмотреть на часы — очевидно, впервые за вечер — и узнать, что было без десяти десять?

Томас раздраженно хлопнул рукой по колену.

— Мой дорогой инспектор! Тело нашли около без двадцати десять, а все утверждают, что я вернулся минут на десять позже. Это время вы легко можете рассчитать. Я, во всяком случае, это сделал.

— Предвидя, что вас будут расспрашивать?

— Я рассчитал время, когда меня спросили об этом в первый раз, — сказал Томас. — Сейчас вы четвертый раз спрашиваете. Я заучил это наизусть.

— Вы отправили доктора Эдвардса за полицией, как только вошли?

— Не как только, но очень скоро. Впрочем, я его не отправлял — он вызвался сам.

— Ну-ну, какая разница...

— Мелочи часто оказываются важными, — процитировал Томас.

— Возможно, вы бы хотели снова рассказать, как все происходило...

— Я бы не хотел, но не возражаю, если это необходимо, чтобы предъявить мне обвинение. Я вошел примерно через десять минут после того, как они обнаружили этого человека мертвым. Тогда я спросил, вызвали ли они полицию, и они ответили — или сами сказали, точно не помню, — что телефонный шнур был вырван при падении и им не удалось позвонить. Я предложил, чтобы кто-нибудь из нас съездил в участок на машине, и доктор Эдвардс вызвался это сделать. Как вам известно, он добрался в участок минут через десять, что еще раз подтверждает безумно важный факт о времени моего возвращения домой. С ним приехал полицейский сержант. Это все, что я знаю.

— А вам не пришло в голову, как хозяину дома, самому поехать за полицией?

— Какая разница, кто это сделал? — чуть не прорычал Томас.

— В том, что касается полиции, .никакой. Но почему вы не поехали?

— Не имею ни малейшего представления. Тедвард вызвался поехать, и никто не возражал.

— А не потому, что вы уже поставили машину в гараж и не хотели выводить ее снова?

Несколько секунд Томас хранил молчание.

— Только потому, что Эдвардс предложил это сделать, — сказал он наконец.

— Но вы поставили автомобиль в гараж?

— Я всегда так поступаю, приезжая домой.

Гараж дома на Мейда-Вейл находился под кухней слева от парадного входа. Дома, стоящие на подъеме от Мейда-Вейл к Сент-Джонс-Вуд, имели полуподвалы, а парадные двери, к которым вели ступеньки, располагались пятнадцатью-двадцатью футами выше Мейда-Вейл, образующей продолжение Эджуэр-роуд в сторону Килберна. Прямая подъездная аллея вела к гаражу через тротуар.

— Но в данном случае, доктор Эванс, вы поставили машину в гараж сразу по прибытии? — Так как Томас снова заколебался, Чарлзуэрт добавил: — Думаю, доктор, на этой стадии я должен предупредить вас. Похоже, вам кажутся эти вопросы трудными, а мы менее всего хотим загнать вас в ловушку. Вы имеете право отказаться отвечать без присутствия вашего адвоката, но все, что вы скажете, будет зафиксировано и может быть использовано в качестве доказательства. Я очень сожалею, что мне приходится вам об этом говорить. — Мистер Чарлзуэрт раздавил окурок в пепельнице.

— Все в порядке, — отозвался Томас. — Я так и думал, что к этому идет. Вы собираетесь предъявить мне обвинение?

— Это зависит от ответов на еще пару вопросов. Я хочу знать, подходили ли вы или кто-нибудь другой снова к вашему автомобилю в ту ночь и что случилось с ботинками, которые были на вас, когда вы вернулись домой.

Томас смертельно побледнел.

— Не волнуйтесь, — сказал Чарлзуэрт. — Я не намерен вас пугать.

Томас с трудом изобразил улыбку.

— Благодарю вас, инспектор. Вы ведете себя в высшей степени достойно. Прежде всего, скажу, что я не убивал Верне. Что до остального, то к машине я той ночью больше не подходил. Я поставил ее в гараж, прежде чем вошел в дом, а больше никто подойти к ней не мог, так как ключ от гаража есть только у меня — позднее в тот вечер я передал его полиции вместе с ботинками. Мы все передали полиции нашу обувь, так как наступали в лужу крови и, по- видимому, изрядно наследили. Полагаю, они еще у вас, так как мне их не вернули. Не удивлюсь, если они понадобятся в качестве вещественных доказательств на моем процессе.

— Вместе с циновкой под водительским сиденьем вашего автомобиля, испачканной кровью Рауля Верне, — сказал Чарлзуэрт. — Хотя вы утверждаете, что, вернувшись домой без десяти десять, больше не подходили к машине.

Матильда была не из тех, кто падает в обморок. Она часто жалела, что не может пожаловаться на головокружение, устроить истерику и таким образом разрядиться, но люди, подобные ей, принимают удары спокойно и твердо, впечатляя всех своей силой духа (или черствостью) и только потом, когда уже поздно надеяться на помощь и сочувствие, расплачиваясь за это нервным истощением и безысходным отчаянием.

— Очень сожалею, — сказал Чарлзуэрт, глядя на ее белое неподвижное лицо, — но этого не избежать.

— Что он говорит?

— Очень мало. — Чарлзуэрт придвинул один из стоящих в гостиной прямоугольных светло-зеленых стульев. — Садитесь, миссис Эванс. Боюсь, это явилось для вас шоком.

Она опустилась на подлокотник.

— Вы имеете в виду, что он это не отрицает?

— Ну, мистер Эванс заявил, что не убивал Рауля Верне, но произнес это, не делая секрета, что говорит всего лишь «для протокола». Когда мы предъявили ему обвинение, он просто сказал, что на данном этапе нет смысла что-либо говорить. И был абсолютно прав, — признал Чарлзуэрт.

— Но какие у вас против него доказательства? Только то, что он ездил в тумане...

— Миссис Эванс, ваш муж поставил машину в гараж, как только подъехал к дому. На его ботинках была кровь Рауля Верне — это неудивительно; она была на обуви у большинства из вас, — но следы крови найдены на циновке в его автомобиле. Как они оказались там, если он не возвращался к машине после того, как вы обнаружили труп?

— Ну, на следующий день...

— В тот вечер мы забрали