Если ты простишь - Анна Шнайдер

после того, как несколько часов курил сигары. Запах был совсем не похожий на сигаретный дым, и я иногда, дождавшись Вадима, первым делом шла обниматься, чтобы вдохнуть аромат, исходящий от его пиджака и рубашки, полной грудью.

— Лида, перестань, — смеялся муж. — Ты когда после моей пробежки так делаешь, ещё куда ни шло. Но сейчас от меня воняет как от прожжённого курильщика, к тому же пьяного.

— Ничего подобного, — возражала я и вновь глубоко вдыхала. Пьяного! Тонкий запах элитного алкоголя — это у Вадима называлось «пьяный». От трезвого он в такие ночи мало чем отличался. Если только сексом занимался немного резче и быстрее, но мне так даже больше нравилось…

Меня будто обожгло одновременно и жаром желания, и стыдом — и я сжалась на кухонном диване, неожиданно настолько струсив, что понадеялась — сейчас Вадим просто пройдёт мимо.

Но он, конечно, не прошёл.

— Лида? — шепнул муж, останавливаясь возле стола со стаканом в руке. Вода в нём серебрилась, поймав в свой плен отблеск фонарей за окном. — Ты почему не спишь?

Я сглотнула. Как же страшно и стыдно, боже…

— Тебя жду…

— Зря. Я очень хочу спать. Если ты хотела что-то обсудить, то лучше завтра.

— Вадим… — Я набрала воздуха в грудь, понимая, что необходимо признаться. — Я рассказала Аришке правду…

Я не видела его лица, но была уверена, что Вадим нахмурился.

— Правду? — Муж поставил стакан на стол, так и не отпив из него. — Какую правду, Лида?

— Просто правду. Я сказала Аришке, что бросила вас ради другого мужчины.

Вадим помолчал, будто пытался осмыслить.

— Зачем?

— Ну… надо же мне когда-нибудь учиться отвечать за свои поступки…

— Не обязательно учиться на нашей дочери, — холодно сказал муж. — Лида… неужели так сложно было оградить Арину от этой грязи? Чего ты этим хотела добиться?

— Ничего. Просто она спросила, где меня носило две недели, и я не смогла соврать.

Вадим тяжело вздохнул.

— Как она отреагировала?

— Аришка… — я запнулась, подбирая слова. — Конечно, она обиделась на меня. Сказала, что в случае развода будет жить с тобой. — Судя по резкому шипящему выдоху Вадима, он обрадовался. Что ж, я его понимала. — А ещё… Я попросила у неё прощения и… второй шанс.

— Что? — на этот раз муж удивился. — Какой шанс?

— Я попросила Аришку поверить мне, — сказала я горячо и почти отчаянно, но тихо — боялась, что дочь услышит и проснётся. — Один-единственный раз. Поверить, что я люблю её и больше никогда не предам. И она ответила, что сделает это. Только один раз, да, но мне достаточно. Вадим…

— Ни слова больше, — перебил меня муж, делая шаг назад, от стола. И я, неожиданно ощутив уязвимость в его голосе, скользнула следом, встала с дивана и шагнула вперёд, к Вадиму. — Лида, не надо меня…

Он хотел сказать «трогать». Я знаю.

Но я решила, что не стану слушаться.

Потому что это был мой шанс. Сейчас, когда Вадим расслаблен из-за алкоголя и сигар, сейчас, когда он удивлён моим поступком и ответом Аришки, сейчас… когда я так хочу его обнять, боже мой!..

И я сделала это — обняла его, обвив руками шею, прижалась, ощущая, как ноздри наполняет знакомый и до безумия приятный аромат его посиделок с друзьями, и прошептала, потянувшись за поцелуем, которого желала в этот момент сильнее всего на свете:

— Вадим, пожалуйста, поверь мне один-единственный раз… Прости и поверь… И, клянусь, я никогда в жизни больше не предам тебя… Пожалуйста! Один только раз!

Его тело не отзывалось — и осознание этого факта почти убивало меня. Я хорошо помнила, каким бывает Вадим, когда возбуждается в ответ на мои прикосновения, — и вот сейчас всё было иначе.

Он словно застыл, как мраморная статуя. Ледяная колонна, которой безразлично, что к ней прижимается любящая и горячая женщина.

— Лида, отпусти меня. Не нужно.

— Вадим… — Я всё ещё не хотела признавать, что у меня ничего не получилось.

Как же так? Ведь Вадим всегда хотел меня. Теперь я настолько ему отвратительна?..

— Не нужно, — повторил он с такой усталостью, что у меня в буквальном смысле опустились руки. Я перестала обнимать его, но далеко не отошла, продолжая стоять рядом. Всё на что-то надеялась. — Лида, Аришка — ребёнок. И ты её мама. А я — взрослый мужик, которого ты кинула, написав дурацкое сообщение в мессенджер, и улетела со своим саксофонистом. Ты мне неприятна. Мне мерзко даже думать о том, чем ты с ним занималась эти две недели.

Я нервно передёрнула плечами. Очень хотелось сказать, что мне и самой мерзко, но… это сделало бы только хуже.

— Аришка молодец, я не спорю. Она сможет со временем отпустить эту ситуацию, особенно когда окончательно поймёт, что дело не в нас, а в тебе. Это тебе все эти одиннадцать лет всё время чего-то не хватало. Я чувствовал.

Мне нечего было сказать в своё оправдание — Вадим был прав.

Я действительно воспринимала наш с ним брак как тюрьму, в которую сама себя посадила. И все его попытки исправить моё отношение рассыпались прахом — потому что я убедила себя в том, что являюсь всего лишь вещью Вадима. И не видела ничего вокруг.

Бывают розовые очки — а у меня, кажется, были чёрные.

— Вадим… — прошептала я, непроизвольно начав плакать, но он покачал головой и вновь отошёл в сторону.

— Не нужно, Лида. Я не смогу тебя простить. Давай просто разведёмся. И… раз Аришка теперь в курсе… это можно сделать гораздо быстрее.

Сказав это, Вадим стремительно вышел с кухни.

А я осталась стоять, ощущая себя так, будто он пронзил моё тело острым мечом. И теперь мне ничего не оставалось, как просто упасть на колени и по-тихому умереть.

24

Вадим

Будильник разбудил меня на час позже обычного.

Новый диван оказался чудовищным. Я думал, привыкну, но нет. Скорее всего, если бы я не занимался спортом, каждое утро просыпался бы в таком состоянии, будто меня всю ночь били палками.

Вообще могу выразить искреннюю благодарность за тело, которым мне посчастливилось обладать. Несмотря на испытания в прошлом, сейчас жизнь словно выплачивала компенсацию за предоставленные неудобства.

Мне сорок пять, но мой организм