Если ты простишь - Анна Шнайдер

но с таким чувством, что меня в жар бросило. — Сделать, что захочешь…

Пока Лида говорила всё это, она продолжала дрожать, как и раньше, но я был уверен — не только от страха. Она была возбуждена, а это всегда опьяняюще действовало на меня.

Наверное, она уже влажная…

— Вадим… Я не прошу ничего взамен. Я вижу, что ты раздражён и тебе нужна помощь. Поэтому предлагаю… просто немного расслабиться…

Коварной соблазнительницы из Лиды не получалось — всё же для этого ей не хватало данных, причём врождённых. Котёнок не может стать змеёй, даже если очень постарается.

Но она старалась! Старалась — ради меня. Точнее, ради себя и своего комфорта, но всё равно. Я так отвык от того, что Лида старается что-то сделать ради меня, что не смог убрать её руку, когда она взяла меня за член и нежно сжала его.

— Вадим… — Лида почти застонала, облизывая губы. Не порочно — скорее, беспомощно и беззащитно. И очень, ну просто очень возбуждающе. — Пожалуйста… сделай что-нибудь… не стой просто так…

Мужчин часто обзывают животными.

Я думаю, что в этом утверждении есть правда. Нас действительно многое роднит с дикими зверями. Но всё же существует чёткая граница, определяющая разницу между нами.

— Сними полотенце и встань на колени, — неожиданно приказал я.

Лида повиновалась, не задумываясь.

Да, мужчина может контролировать животное внутри себя.

Мне не стыдно, что, когда я увидел Лиду голой и стоящей передо мной на коленях, животное во мне возбудилось и действительно захотело воспользоваться ситуацией.

— Убери руки за спину и открой рот, — строго продолжил я, и Лида, отпустив мой член, выполнила приказ.

Но я не животное, я — человек. И мне пришлось усмирить внутреннего зверя, как я делал это в течение всей своей половозрелой жизни.

Лида смотрела на меня широко раскрытыми глазами, в которых яркой вспышкой мелькнуло нечто, слишком для меня болезненное. Надежда?

— Закрой глаза.

Закрыла.

Я бесшумно взял лейку душа и, направив её на Лиду, резко включил холодную воду на полную мощность.

Визг был оглушительный. Лида, попытавшись закрыться от безжалостных ледяных струй руками, покачнулась и плюхнулась на бок. Визг сменился рыданием.

Я выключил воду и, глядя на Лиду сверху вниз, произнёс с укоризной:

— В тебе нет ни капли уважения! Ни к себе, ни ко мне… — Она продолжала плакать — правда, теперь почти неслышно, — и мне всё же стало её жаль. Я протянул руку и невесомо погладил её по мокрым волосам, продолжая говорить: — Иначе тебе и в голову не пришло бы, что я воспользуюсь тобой вот так. Я вчера всё сказал, за ночь ничего не изменилось. Я не смогу тебя простить. Ты мне не нужна, и от тебя мне тоже ничего не нужно. Ты мне противна, Лида. Точка. А сейчас выйди, пожалуйста. Я хочу нормально помыться.

Лида встала кое-как — будто бы у неё на спине висел огромный рюкзак с битым стеклом. Её тело дрожало от холода, и, чёрт побери, выглядела она жалко.

Я поднял со дна мокрое полотенце и вложил в её трясущиеся руки. Лида вылезла из душевой кабины, кинула полотенце в корзину для белья, взяла другое, закуталась в него, не вытираясь, и уже собралась выходить, когда я окликнул её:

— Лида! — Она оглянулась, вновь посмотрев с той же болезненной надеждой, от которой меня в очередной раз передёрнуло. Ждёт извинений за внеплановый душ? Зря. В это утро я буду беспощаден. — Нам не следует затягивать с делами. Нужно побыстрее всё закончить. Так будет лучше для всех. Бумаги для развода я подготовлю, а ты пока напиши к понедельнику заявление «по собственному желанию». Ценным работником тебя уже давно не назвать…

Лида не шевелилась. Стояла как вкопанная и слушала, как я забиваю гвозди в её надежду.

— …а нам надо перелистнуть и эту рабочую страницу. И лучше поскорее. Первое время я помогу с финансами, пока будешь искать работу. Жить тебе есть где, не пропадёшь. Я настрою ежемесячный платёж на твою карту…

Лида отрицательно покачала головой, прервав мой поток информации.

— Не надо, — сказала она хрипло и ушла прочь.

Я не поверил, но умолчал об этом.

Она — мать Ариши. И я буду заботиться о том, чтобы она хотя бы не голодала. Такое уж у меня бремя.

Я вернул второй наушник на место и продолжил слушать «Травиату» Верди.

Восхитительная всё-таки музыка.

27

Вадим

После того как измена Лиды перестала быть секретом для Арины, необходимость изображать полноценную семью совсем пропала, и я с трудом мог представить, насколько неловко будет завтракать всем вместе за одним столом. А учитывая сцену в душе, мне и вовсе захотелось уйти из дома побыстрее.

Дел у меня и так было много, но теперь к ним добавился ещё и завтрак в кафе, поэтому я спешно оделся и перед тем, как уйти из квартиры, заглянул на кухню.

Лида стояла у столешницы спиной ко мне и что-то готовила.

— На меня не готовь. Я ухожу, — сухо сказал я.

Лида вздрогнула, вжав голову в плечи, но промолчала и даже не повернулась, хотя явно услышала, что я сказал.

Что-то кольнуло у меня в груди.

Ей-богу, я не хотел быть с ней жестоким и мстить каким-либо образом. Но и манипулировать собой я не позволю. И ложных надежд давать не намерен.

На самом деле, нам было бы лучше вообще не пересекаться настолько, насколько это возможно в текущей ситуации. Хотя бы первое время.

И я ушёл.

В кафе взял «английский завтрак» — яичницу с бобами, беконом и сосиской, хашбрауном и жареными овощами с грибами. Добавил ко всему этому кофе и понял, что до обеда точно уже ничего не захочу.

Затем поехал в автосервис, заменить масло и другие расходники.

Арина к этому времени уже должна была проснуться. Я написал ей: «Доброе утро! Перед тем как уедешь к стоматологу, выйди минут на десять пораньше, я во дворе буду ждать, хорошо? Надо поговорить вдвоём».

Чуть погодя получил ответ: «Угу-угу», и смешную картинку сонной совы.

Пока чинили машину, я сел на диван в холле рядом с администратором, достал мобильный телефон и в очередной раз порадовался побочному эффекту от своей работы.

За столько лет взаимодействия с самыми разными людьми я оброс немыслимым количеством контактов. Поначалу это выходило случайно: когда работаешь добросовестно, то люди