Порочный треуогльник - Людмила Зенкина

— Брось, это даже смешно, — добродушно улыбнулся собеседник. — Мы же ничего плохого не сделали, а ты так краснеешь, не мудрено подумать что-то не то.

— Да? — девушка раздвинула пальцы и сквозь образовавшиеся щёлки взглянула на излучавшего спокойствие мужчину, затем в зеркало, которое сейчас было прямо напротив неё. — Боже! — она всплеснула руками, открывая наконец лицо. — Да судя по моему виду, тут всё что угодно можно было подумать! — Тимор снова усмехнулся. — По твоему, кстати, тоже, — ехидно добавила она.

Он удивлённо вскинул бровь, поднялся со стула и встал пред зеркалом. От собственного всклоченного вида на лицо вновь наползла неудержимая улыбка.

— Пусть думают, что хотят, — обернулся он к девушке, — не голодать же теперь, сидя здесь и краснея, — голос его — ровный и тёплый, быстро успокоил мятущиеся чувства Евы, и она несмело улыбнулась в ответ.

— Приводи себя в порядок, и пойдём завтракать, — произнёс Тимор, собирая серые пряди растрёпанных волосы обратно в хвост.

За длинным столом, накрытым старенькой, но чистой светлой скатертью, собралось несколько монахинь и двое мужчин, нашедших приют в монастырской гостинице этой ночью. Видимо, все остальные постояльцы и сёстры уже окончили трапезу — грязная посуда стояла неровными стопочками на дальнем углу стола, ожидая, пока все тарелки будут собраны, чтобы быть унесенной на мойку. К большому облегчению Евы, знакомой монахини за столом не было, и она пристроилась рядом со своим спутником, вопреки обещанию, нарушив дистанцию, недалеко от двоих чужаков, там, где была приготовлена для гостей чистая посуда. За скромным, но очень вкусным завтраком девушка обратила внимание, что Тимор, не прикасаясь к еде, тревожно прислушивается к тихому разговору сидящих недалеко мужчин.

— Что случилось? — спросила она шёпотом, слегка наклоняясь к спутнику. Тот ничего не ответил, лишь слегка покачал головой, не отрываясь от своего занятия, показывая, что сейчас не время для вопросов. Ева поджала губы и отвернулась, но уже через минуту, принялась за чай с кексом, забыв про обиду.

После завтрака, она помогла монахиням убрать посуду, поблагодарила за вкусную еду и отправилась на поиски Тимора, оставшегося в обеденном зале, когда она выходила, а теперь куда пропавшего. Не найдя друга в самом зале, близлежащих коридорах и его комнате, она уселась на свою кровать и стала ждать. Вещей у неё никаких не было, только старая одежда, но тащить её с собой не хотелось, больше собирать было нечего, оставалось сидеть и ждать спутника, чтобы отправиться в дорогу, а дойти, надо сказать, хотелось поскорее — девушке не терпелось поговорить с провидицей. И хотя возможные варианты её ответов пугали, Ева, всё же, надеялась на лучшее. Прошло минут пять, а может и десять, ей страшно надоело сидеть, сложа руки. На выручку пришли вчерашние финики, которые она убрала в карман бридж, стоя на площади перед серой башней. Девушка развернула хрустящий бумажный пакет и принялась жевать сладкие сухофрукты, размышляя над всем, что приходило в голову. А в голову приходили целые табуны мыслей, они сменяли друг друга, затаптывая нить размышлений, и кучно грудились, не давая подумать о чём-то конкретном. В памяти то всплывали события минувшей ночи, то отголоски эмоций, пережитых в серой башне, то картины из далекого, кажется уже почти забытого дома. Когда очередной ворох мыслей уступил место внезапно нахлынувшей волне чувств, рождённой воспоминаниями утреннего поцелуя, дверь резко распахнулась, и в комнату вошёл Тимор.

— А я как раз вспоминала тебя, — попробовала шутливо улыбнуться Ева, но смущенный румянец всё равно запылал на щеках. Мужчина натянуто усмехнулся, сел на стул напротив спутницы и тихо вздохнул.

— Нас ищут, — как можно более спокойно произнёс он. — Малум каким-то образом нашёл себе сторонников или прислужников. Теперь они рыщут по городу.

— Кто они? — непонимающе спросила девушка, ошарашенная неожиданными новостями.

— Хотелось бы знать, — озадаченно проронил собеседник. — У тех двоих, что завтракали с нами, я выяснил, что в городе ночью были убиты несколько человек. Один из них — продавец из фруктовой лавки. Наш постоялец был близко, прятался в соседнем переулке и слышал, как у того перед смертью выспрашивали о молодой светловолосой девушке, пришедшей на днях в город, и мужчине — её спутнике.

Ева заметно побледнела.

— Тот продавец? — тихо произнесла она.

— Да, — голос Тимора был также спокоен. — Сейчас не время паниковать или о чём-то жалеть. Мы должны добраться до Тэнебрэ незамеченными и как можно скорее. Малум точно ищет тебя, возможно, хочет отомстить и мне. Что самое странное — жизнь в городе не должна иметь критических скачков развития, пока того не захочет автор книги.

— Значит, — девушка боялась выдвигать предположения.

— Значит, либо это игра твоего воображения, либо дело рук нового автора.

Последние слова заставили Еву вздрогнуть — мало ли к кому попали её рукописи, и какое будущее может ждать теперь этот мир.

— Я не думала ни о чём таком, — испуганно прошептала она.

— Пока ты здесь, многие всплески твоей фантазии могут обернуться реальностью, ты могла подумать о чём-то и забыть, а процесс уже запущен.

— Нет! — девушка была готова расплакаться. — Я совсем не думала об этом Малуме и, тем более о том, чтобы кого-то могли убить!

— Ладно, — Тимор постарался успокоить разволновавшуюся спутницу, — давай, забудем об этом, наша главная задача сейчас — добраться до Тэнебрэ.

Она тихонько кивнула головой, из последних сил сдерживая подступающие слёзы.

— Радует, что пока мы здесь, никакие силы Малума нам не страшны — задумчиво произнёс мужчина.

— Почему? — Ева, в стараниях отвлечься от пугающих мыслей, была рада сменить тему.

— Таким ты создала это место. Любая вера для тебя всегда была чем-то непоколебимо стойким, способным защитить от всякого зла. В этом мире есть несколько храмов и два монастыря, в которых, по твоему сценарию, путники могут спастись от любой напасти.

— А почему эта Тэнебрэ не может сама прийти сюда? — нахмурившись, поинтересовалась девушка.

— Это тоже твоя идея, — вздохнул собеседник. — По каким-то неведомым мне причинам, она слепа и заперта в сырой темнице за чертой города. В тюрьме, откуда не может выбраться сама и в которой не может достать её никто посторонний — единственное окно в окружающий мир — крохотная дырка с решёткой, в её камере нет даже двери.

— Это я заперла её там? — ошарашено спросила Ева. — Она что, какая-нибудь страшная ведьма?

— В том-то и дело, что нет. Она обладает почти такими же знаниями как Малум, но в отличие от него, не нуждается в книгах и может иногда заглядывать в будущее. А душа у неё добрая, она говорит, что ты заключила в ней частицу самой себя.