Порочный треуогльник - Людмила Зенкина

— В том-то и дело, что нет. Она обладает почти такими же знаниями как Малум, но в отличие от него, не нуждается в книгах и может иногда заглядывать в будущее. А душа у неё добрая, она говорит, что ты заключила в ней частицу самой себя.

Девушка удрученно вздохнула.

— Хотелось бы мне вспомнить, зачем я поступила с ней так и всё исправить.

— У тебя ещё будет такая возможность, — успокоил Тимор, — главное добраться до неё.

— И как ты думаешь это сделать? — Ева слегка приободрилась, голос приобрёл решительный оттенок. — Ты знаешь, сколько подручных у Малума? И кто они? Да и кто он сам, в конце концов?

— Малум? Я, кажется, уже говорил, что они — зло.

— Уж очень абстрактно, — хмыкнула девушка. — Интересно знать, каких бед ещё я насочиняла для этого мира. И почему же всё-таки «они»?

Тимор задумчиво усмехнулся.

— Не суди себя строго, у тебя всегда было доброе сердце и я уверен, всё написанное имело какой-то смысл. Ты просто не успела его раскрыть. А на счёт Малума, — мужчина вновь стал серьёзным, — они странное существо, сочетающее в себе два злых обличья. Мужское — его имя Атроцитас, олицетворяет жестокость, грубость, безжалостность. И женское — Инвидиа, в ней скрыты зависть, ревность, ненависть и злоба.

— Какие странные имена, — Ева нехотя поёжилась.

— Это всё твоя любовь к латыни, — усмехнулся Тимор. — Все имена ты подбирала со смыслом в переводе. Малум и переводится как зло, порок, страдание. Таким ты видела абсолютное зло этого мира. В самом начале ты одарила их фантастическими знаниями, скрытыми в невероятной библиотеке, занимающей практически всю серую башню, но в то же время заточила их в этой библиотеке. Они не могут выйти за её пределы, никто, кроме тебя… — он секунду помедлил. — Или нового автора, не в силах их освободить. Но посторонние могут посещать их и над всеми, кто войдёт в эту башню, они имеют огромную власть. Нам повезло, что удалось уйти тогда… Сам мрак, кажется, работает на Малума в их темнице.

— Я всё больше сомневаюсь в своём психическом здоровье, — иронично заметила девушка, размышляя над услышанным.

— Ты всего лишь пыталась сделать книгу интересной, — утешал её Тимор. — Ведь ты не знала, что всё это может так обернуться.

— Всё равно, я знала, что этот мир есть.

— Не совсем, — мужчина вздохнул, — ты строила этот мир вокруг меня. Часто наше общение ты считала разыгравшейся фантазией и не все сны, где мы были вместе, могла вспомнить утром. Ты описывала мою жизнь для себя, а всё окружающее для возможных будущих читателей.

— Я не понимаю.

— Скажу прямо. Из-за чувств, которые мы испытывали друг к другу, даже будучи неуверенной в их реальности, ты не могла включить в книгу главную героиню, то есть ты описывала мои чувства очень чётко, но все они были посвящены тебе. Тебе настоящей, живущей в реальном мире.

— Боже, меня, наверное, считали психически больной! — Ева нахмурилась и отвернулась. Тимор добродушно улыбнулся.

— Нет. Никто не знал об этом и вряд ли когда-либо узнал бы, уж очень мудрёно ты писала, не знающий человек, не догадался бы. А сейчас ты видишь, что всё написанное тобой, для меня было реальным. Было таким для нас обоих.

— А если бы я, — девушка замялась, будто боясь произнести что-то. — Если бы я не написал о твоих чувствах ко мне, ты бы их не испытывал?

— Не знаю, — мужчина на секунду задумался. — Мои чувства зародились куда раньше, но только тогда я был лишь волком, а в книге обрёл человеческий облик. Хотя и волчий не утратил, — он улыбнулся, чувствуя, что пора менять тему.

— А что, если я нафантазирую сейчас, что Малум и все его приспешники вдруг исчезнут? — сама сменила ход разговора Ева.

— К сожалению, твоя власть по эту сторону страниц не так безгранична. По хорошему счёту, всё, что приходит тебе в голову может влиять только на тебя и самое близкое твоё окружение, но есть вероятность, что оно может быть слабым катализатором для других событий, резонирующих от отдельных всплесков твоего воображения.

Девушка закатила глаза и упала лицом на кровать.

— Нет, хватит с меня теории, — пробурчала она в покрывало. — Так как же нам быть?

— Я хотел бы сначала разведать всё сам, проследить, ждёт ли нас кто-то около тюрьмы, Малум может пока не догадываться, что мы собираемся идти к Тэнебрэ, хотя такая вероятность слишком мала. Но у нас нет времени на дополнительную разведку. Вдобавок, если со мной что-то случиться, тебе просто не удастся выбраться самой — либо сидеть здесь, пока твоё тело в реальном мире не умрёт, либо в руки людей Малума и напрямик в серую башню. Нужно идти вместе, так я хотя бы смогу защитить тебя.

— Тогда, давай замаскируемся, — Ева вопросительно посмотрела на собеседника. — Что стоит переодеться и хоть немного изменить внешность? Я вот уже переоделась, кстати, — она наивно улыбнулась, радуясь своей идее.

— Нас, конечно, быстро раскроют, — сомнительно покачал головой Тимор, — но с другой стороны…

16. Маскарад

Когда полуденное солнце, выйдя из-за набежавших утром облаков, заглянуло в окно небольшой гостевой комнаты монастыря, Тимор скрепя сердце отправлялся в ванную комнату, где его с кисточкой в руках и чалмой из полотенца на голове, ожидала Ева. Просто переодеться и подговорить сестёр и постояльцев обители помочь им, подыграв несложному сценарию, ей показалось недостаточным. Она уговорила одну из монахинь сделать краску для волос из каких-то здешних растений, по рецепту, который нашла в старой библиотеке бывшего хозяина имения. Конечно, описание рецепта вызывало некоторые сомнения, в особенности размытое упоминание пропорций, но было решено рискнуть.

После недолгой возни с краской, получасового ожидания и быстрого душа, мужчина одел подобранную для него в старинных сундуках одежду и, даже не взглянув на себя в зеркало, вошёл в комнату Евы. Та сидела на кровати в ожидании, всё так же с полотенцем на голове, но в уже выглаженном платье. Увидев спутника, девушка прищурилась, изучающе осматривая его: серебристые волосы теперь были угольно-чёрными, они идеально подходили к глубоким тёмным глазам мужчины на фоне чуть бледной кожи. Одежда, неизвестно кому принадлежавшая раньше, отлично села по размеру: старинного кроя лёгкое чёрное пальто с широкими бортами поверх свободной белоснежной рубашки на манер флибустьерской — с рюшами на воротнике и широких рукавах, заправленной в чёрные брюки, уходящие в невысокие кожаные сапоги с отворотами. После полуминутного изучения нового образа спутника, Ева загадочно улыбнулась. Тимор непонимающе окинул взглядом свою одежду.