Порочный треуогльник - Людмила Зенкина

Ева проснулась в тёмной комнате, сердце бешено колотилось в груди, ужас волнами разливался по охладевшему телу.

«Где я? Неужели дома? Неужели всё мне приснилось?» — взгляд отчаянно цеплялся за темноту, в поисках хоть одного знакомого предмета, единого лучика света. Но вокруг была непроницаемая тьма.

«Нужно встать» — подумала девушка, готовая разрыдаться, если ноги коснуться высокого ворса её зелёного прикроватного коврика, это ощущение она точно узнает. Она опустила ноги, но пальцы почти ничего не почувствовали — всё тело затекло и похолодело от испуга, после кошмарного сна. Ева встала, и в тишине послышалось шуршание ткани, сползшей за ней с края кровати, сердце замерло. Она руками легонько провела по талии, спускаясь на бедра, ощутила на коже шершавую текстуру хлопка: «Платье?» — пошевелила пальцами ног, почувствовав тесноту: «Туфли?». Сердце вновь заколотилось, затрепетало. Девушка села обратно на кровать, стараясь собраться с мыслями.

«Нужно идти к нему!»

13. Провидица

Внушительных размеров серый волк огромными скачками мчался по самым тёмным городским переулкам, стараясь не попасться на глаза случайным ночным гулякам. Изредка его силуэт серебристой стрелой мелькал на залитых ярким лунным светом тротуарах, но он бежал настолько быстро, что вряд ли кто-нибудь успел бы заметить, что именно пролетело в узкой полоске света на дороге. Волк направлялся к городской стене, туда, где за исполинскими арками на отшибе теснился тюремный квартал, вынесенный за пределы города. В этом небольшом мире тюрьма была только одна — в столице, в большем количестве просто не было нужды, да и эта всегда пустовала и, в общем, была создана только для одной цели — в ней скрывался ещё один носитель вселенских знаний.

Волк одним скачком преодолел широкий ров, окружающий тюрьму, нырнул в заранее подготовленный подкоп и в два прыжка оказался у основного тюремного здания. Первый ряд маленьких решетчатых окошек находился почти у самой земли, к одном из таких и подошел осторожно зверь.

— Тэнебрэ? — прозвучал хрипловатый голос, Тимор присел, одной рукой опираясь о холодную внешнюю стену темницы, переводя дух после долгого непрерывного бега.

— Кто беспокоит меня? — раздалось эхо грубоватого женского голоса из-за решетки. — А, это ты, волк, — послышалось ближе, прямо за окном.

— Я пришёл с вопросом.

— Какие вопросы могут быть у того, кто свободен? Что кроме воли волнует тебя, глупец? — женщина отвечала твёрдо, но всё же, в её речи чувствовалась грусть.

— Это касается Евы, — мужчина говорил хладнокровно сдержанно, но при этом внутри всё почему-то полыхало.

— Создательницы? — в словах узницы мелькнул оттенок надежды.

— Да, я должен вернуть её домой, в родной мир.

— Так она здесь? Могу представить, чего тебе стоило доставить её сюда.

— Малум помог мне, — при упоминании этого имени у Тимора на лице невольно возникла презрительная усмешка.

— Не сомневалась. И что он взял с тебя за это?

— Мне повезло, на кону была и его жизнь, поэтому мне платить не пришлось.

— Даже странно, — голос из-за решетки звучал насмешливо, — неужели теряет хватку или что-то задумал?

— Его планы мне удалось нарушить, но это уже не важно. Скажи мне, как вернуть Еву домой.

— Я не буду так глупа как Малум, — женщина подошла совсем близко к окну, в лунном свете блеснули невидящие бесцветные глаза, затянутые белёсой дымкой. — Приведи её сюда, она должна заплатить за своё возвращение.

— Что ты хочешь взять с неё? — мужчина продолжал говорить спокойно, но на сердце становилось всё тревожнее.

— Конечно свободу. Кто кроме неё может дать мне это?

— Она не сможет.

— Так она до сих пор не вспомнила? — теперь тревога послышалась в женском голосе. — Ты понимаешь, что ждёт нас, когда она вернётся в свой мир?

— Понимаю, — Тимор опустил голову, отвернувшись, — я к этому готов. Надеялся, что и ты разделишь мою готовность.

— Нет, — твёрдо ответила узница. — Я всю жизнь провела в этой темнице и не хочу здесь встретить конец.

— Мне помнится, ты любила нашу создательницу, — мужчина пренебрежительно улыбнулся.

На короткое время воцарилась тишина, Тэнебрэ что-то обдумывала, затем послышался её тихий голос:

— Я всегда любила Еву. Она вложила в меня частичку себя, дала мне почти безграничные знания и зачем-то ослепила и заперла здесь, в этой темнице. Я хотела бы её ненавидеть, но не могу. И всё ещё верю, что она приготовила для меня нечто большее, чем мрачную безвестность в сыром каземате. А сейчас ты просишь меня помочь вернуть её, забывшую обо всём, чтобы мы все здесь постепенно исчезли? Нет. Приведи её ко мне, тогда я скажу тебе, как ей вернуться.

— Ты знаешь, что она может погибнуть, если вспомнит всё? — мужчина тяжело вздохнул.

— Ты думаешь, что я желаю ей смерти? — усмехнулась женщина. — Я не буду ей ни о чём напоминать, да это и бессмысленно, лишь возьму с неё обещание. А затем ты узнаешь всё, что будет нужно.

Тимор молчал, сомневаясь, но тихий женский голос успокоил его:

— Если этот мир погибнет, я погибну вместе с ним. А вот ты сможешь сохранить жизнь. Хотя бы и в облике волка. Так разве есть мне выгода идти на необдуманные поступки?

— Дело в другом, — вздохнул мужчина, — она не хочет уходить.

— Если она не уйдёт, её тело в том мире рано или поздно погибнет и вместе с ним — все мы. Скажи ей об этом, ведь она не хочет покидать именно тебя, — в лунном свете мелькнула тихая женская улыбка. — Она не станет тебя убивать.

— Ладно, я приведу её днём, — сдался Тимор, — не думаю, что у нас много времени.

— Ты прав. Один день здесь в среднем равен двум часам в её мире.

— Мы вышли за три часа до рассвета, — задумавшись, произнёс мужчина.

— Значит, у тебя пара дней, поспешите.

Волк помчался обратно к монастырю, поблёскивая серебристой шерстью в свете полной луны.

Глаза Евы наконец привыкли к темноте. Слабое голубоватое свечение пробивалось сквозь льняную занавеску через небольшое окно, свет рождал неровные бледные тени. Девушка осторожно дошла до двери и выглянула наружу — в коридоре было совсем темно и тихо. Вдоль стены на ощупь она прошла до соседней комнаты и тихо постучала, но дождаться ответа не смогла — слишком страшно было в этой беззвучной непроницаемой тьме, приоткрыла незапертую дверь и проскользнула внутрь. Окно было открыто настежь, и лунный свет ровным потоком вливался в комнату, врезаясь в дощатый пол и покрывая всё в комнате бело-голубым мерцанием.

Ева пригляделась — кровать была застелена и пуста, она попробовала тихонько позвать спутника, но в комнате никого не было.