Порочный треуогльник - Людмила Зенкина

— Задавай свои вопросы, — он поднял на девушку бесстрастный взгляд, холод его лица снова пробирал до костей.

По спине Евы пробежали мурашки. Опять эта каменная маска, как быстро она овладела жизнью его лица, сковала его, заморозила. В глубоких глазах вновь нельзя ничего прочесть, кроме равнодушного спокойствия.

— Почему? — голос девушки дрогнул, все вопросы отпали сами собой, остался только один. — Почему ты такой холодный?

В тёмных глазах отразилось удивление, Тимор слегка приподнял брови:

— Это и есть волнующий тебя вопрос? — он просто не знал, что ответить, как объяснить. И решил тянуть время.

— Да, — она приняла более уверенный вид, стараясь спрятать возрастающее смятение, — это очень волнует меня. Там в башне, ты был таким… таким… Ты был другим! — слова вдруг сами нашли выход, и девушка поняла, что отступать поздно, нужно успеть сказать всё без остатка, пока на это хватает смелость. — Я же видела, нельзя было ошибиться! Ты сказал, что вернёшься и сказал это так нежно… И потом, когда нёс меня на руках, ты был настоящим, честным, живым! А потом опять вдруг стал холодным! — в зелёных глазах вдруг заблестели слёзы, голос задрожал. — Кто ты такой? — протянула она тихо. — Почему? Почему так дорог мне? — она опустила голову, последние слова прозвучали совсем тихо, слёзы невозможно было больше сдерживать. Она закрыла лицо руками и беззвучно заплакала.

Тимор молча смотрел на сотрясаемую тихим рыданием девушку. Что сделать? Что ответить? Как хотелось просто подойти и обнять её, прижать к себе, успокоить. Но сможет ли он защитить её от самого себя?

«Слишком опасно» — мысли становились всё тяжелее, всё невыносимее: «Прости, я не могу помочь».

— Послушай, — произнёс печально хрипловатый голос, и Ева нерешительно подняла заплаканные глаза на собеседника, — я не могу ответить на большую часть твоих вопросов, — мужчина смотрел на неё прямо, без смущения, стараясь говорить как можно спокойнее. Но всё же, в голосе звучали грусть и вина, — всё, что я могу сделать для тебя сейчас — вернуть домой, так будет лучше…

— Домой? — прервала собеседница его неторопливую речь. — Как домой? — дрожь в голосе постепенно пропадала. — Зачем тогда было всё это? Зачем ты привёл меня сюда? Зачем мы здесь сейчас? В этом «безопасном» месте. Ты показал мне всё мельком и решил что этого достаточно? Я не хочу идти домой! — слёзы быстро высохли, уступая место обиженному возмущению во взгляде. — Я хочу увидеть обещанный мир!

— Ева! — резко перебил её Тимор. — Я не знаю, как вернуть тебя домой!

Она застыла, молча, непонимающе глядя в тёмные глаза, наполненные сейчас какой-то тревожной печалью.

— Но я узнаю это, — не стал дожидаться ответа мужчина, — я обещал, что ты вернёшься, когда захочешь. Но это было ложью. Сейчас я снова обещаю, что найду способ вернуть тебя. Ты сможешь вновь поверить мне?

На лице мужчины отражалось неподдельное сожаление, в глазах горел слабый огонёк… Огонёк надежды, как показалось Еве.

«Ты шагнул через свою гордость, чтобы признаться мне?» — эта мысль мягко опустилась и накрыла собой всё волнение и обиду.

— Ты не солгал, — девушка добродушно улыбнулась сквозь вновь навернувшиеся слёзы, Тимор удивленно поднял брови, он не ожидал и не понимал такого ответа. — Ты не солгал, — повторила она, — ты сказал, что я смогу вернуться, когда захочу. Сейчас я этого не желаю. А значит, пока я не пожелаю, твои слова не станут ложью.

— Ложь есть ложь. Твоё нежелание уйти не меняет сути, — мужчина опустил глаза.

— Думай, что хочешь, — Ева снова улыбнулась и в улыбке её было столько доброты и доверия, что сердце Тимора сжалось от осознания скверности собственного поступка, захотелось всё ей рассказать, во всём признаться, — я верю тебе, — тихо добавила девушка, окончательно разбивая лёд, сковывающий его чувства.

— Ева, — он смотрел на спутницу взглядом полным душевной боли и тёплой нежности, которую давно прятал в глубине своего мрачного сердца, — я должен рассказать тебе кое-что.

Зелёные глаза взирали на него с верой и ожиданием.

— Я действительно не могу ответить на все твои вопросы. Но я постараюсь рассказать тебе, как можно больше. Прошу тебя, сядь.

Девушка сделала шаг вперёд, чтобы сесть на кровать рядом с собеседником.

— Нет, — резко вскинув руку, он указал на стул, стоящий у противоположной стены, — прошу тебя, я объясню позже, но только не рядом со мной.

Ева обиженно надула губы, но послушалась и опустилась на стул, выпрямившись и сложив руки на коленях.

— Мы с тобой всегда были очень близки, — начал свой рассказ мужчина, — скажем так, мы познакомились, когда тебе было несколько месяцев от роду. А когда тебе исполнилось четырнадцать, я стал таким, каким ты видишь меня сейчас.

— Четырнадцать? — Ева невольно перебила собеседника. — А сколько мне тогда сейчас? — она на миг задумалась, пытаясь вспомнить — Мама и папа всегда уходили от ответа, когда я спрашивала, а когда мы праздновали мой день рождения, они вообще сказали, что он первый!

— Тебе не кажется, что это глупо? — усмехнулся мужчина.

— Кажется, — девушка смущенно опустила глаза, — но я не решилась спорить с родителями.

— Предпочла просто поверить?

Ева не ответила, только сразу заметно погрустнела. Тимор продолжил:

— В тот день рождения, тебе исполнилось семнадцать. Но не злись на родителей, у них была причина не говорить тебе. По той же причине и я сейчас не могу рассказать тебе всего, что знаю.

— Значит, ты будешь врать? — голос девушки звучал так, будто она уже смирилась и была готова поверить в любую ложь.

— Нет, я расскажу лишь допустимую часть правды.

— Но почему? — Ева быстро подняла полные недоуменной обиды глаза. — Какая причина не даёт мне знать собственного прошлого?

— Твоя жизнь! — вдруг повысил голос мужчина, но тут же заговорил тише, хотя эмоции продолжали бушевать в нём. — Ты можешь не выдержать всех воспоминаний, Ева.

Девушка изумленно хлопала глазами, не зная, как реагировать на такие слова.

— Поэтому, я прошу тебя выслушать меня до конца и принять ту часть правды, которую я смогу тебе дать. Ты сможешь задать вопросы потом, но вряд ли получишь ответы на большую их часть.

Она нерешительно кивнула, стараясь понять всё что услышала и не решаясь снова прерывать речь собеседника.

— И ещё одно, — Тимор на миг опустил глаза, — не старайся сделать выводов, пока не дослушаешь до конца, — он вновь взглянул на девушку, и ей стало не по себе от его взгляда.

«Что же такое страшное я должна узнать?» — пронеслось в голове, но она лишь крепче сжала кулаки и снова кивнула.