Император Николай II и заговор генералов - Виктор Кобылин

А вот что пишет о причинах возникновения войны Великий князь Александр Михайлович: «Причиной мирового конфликта являлись соперничество Великобритании и Германии в борьбе за преобладание на морях и совокупные усилия “военных партий” Берлина, Вены, Парижа, Лондона и С.-Петербурга.

Если бы Принцип не покушался на жизнь австрийского эрц-герцога Франца-Фердинанда, международные сторонники войны изобрели бы другой повод.

Вильгельму II было необходимо, чтобы война началась до выполнения русской военной программы, намеченной на 1917 год.

Император Николай II сделал все, что было в Его силах, чтобы предотвратить военные действия, но не встретил никакой поддержки в своих миротворческих стремлениях в лице своих ближайших военных сподвижников – военного министра и начальника Генерального штаба. До полуночи 31 июля (нов. ст.) 1914 года британское правительство могло бы предотвратить мировую катастрофу, если бы ясно и определенно заявило о своем твердом намерении вступить в войну на стороне России и Франции. Простое заявление, сделанное по этому поводу Асквитом и сэром Эдуардом Греем, умиротворило бы самых воинственных берлинских юнкеров. Протест против нарушения нейтралитета Бельгии, заявленный британским правительством тремя днями позднее, говорил скорее о человеколюбии, чем звучал угрозой. Англия вступила позже в войну, не потому что свято чтила незыблемость международных договоров, но скорее всего из чувства зависти в отношении растущего морского могущества Германии. И я думаю, что, если бы президент Вильсон понял бы до начала мировой войны, что “ради справедливости и мира”, Америка должна будет выступить на стороне Франции и России, если бы он твердо объявил Германии об этом решении, – война была бы предотвращена» (Вел. кн. Александр Михайлович «Книга Воспоминаний»).

Вот те скрытые причины, которые вовлекли Россию в войну. И прав был Н. Павлов, когда он писал, что война была предрешена уже значительно раньше международным заговором, использовав военные круги Германии и чванного, совсем неумного и настоящего «фельдфебеля» по внешности и манерам, который так импонировал русскому протопресвитеру Армии и Флота. Впрочем, говорят, что о вкусах не спорят.

Во всех мемуарах, во всех описаниях начала войны говорится о необыкновенном энтузиазме, о тех внезапных демонстрациях патриотизма и радостного возбуждения, которое охватило все общество. Кричали «ура», пели народный гимн и опускались на колени, когда Государь выходил на балкон. Забастовки прекратились сразу, и все ликовали. Совершенно необходимо остановиться подробнее на этом явлении. Почему вдруг далеко не патриотически настроенное общество, Государственная Дума, даже совсем левые круги пришли в восторг? Было ли это подлинным патриотическим подъемом или чем-то совсем другим? Постараемся во всем этом разобраться.

Эта война была логическим следствием политики, встречавшей полное одобрение либеральных интеллигентских кругов, т. е. союз с Францией и Англией. Всюду царило убеждение, что эта война соответствует стремлениям «передовой» части общества. Деревня энтузиазма не проявляла, но была вполне лояльна. Государственная Дума единогласно (!) приняла все кредиты, связанные с ведением войны.

Но лидер трудовиков А. Керенский сделал примечательную оговорку: «Мы верим, что на полях бранных, в великих страданиях, укрепится братство всех народов России и родится единая воля, которая освободит страну от страшных внутренних пут».

Милюков заявил: «Фракция Народной Свободы неоднократно говорила в Государственной Думе о тех вопросах (польский и еврейский), которые были затронуты двумя ораторами, говорившими с этой кафедры. Ее мнение по этим вопросам всем хорошо известно, и, конечно, никакие внешние обстоятельства не могут изменить этого мнения. Когда настанет время, фракция вновь заговорит о них и вновь будет указывать на единственно возможный путь внутреннего обновления России. Она надеется, что, пройдя через тяжкие испытания, нам предстоящие, страна станет ближе к своей заветной цели».

А некоторые газеты писали следующее: «Хочется верить, что раз правительство в одном вопросе правильно оценило всю роль и значение общественных сил, оно не остановится, и за первым шагом навстречу обществу будут и последующие. При таких условиях налетевший шквал быть может неожиданно окажется для России тем потоком свежего воздуха, который очищает затхлую атмосферу, и вызвав национальный подъем, приведет к оживлению нашей внутренней жизни, к развитию и торжеству прогрессивных начал» («СПб. Курьер», 17 июля 1914 г.). «И если, паче чаяния, нам придется воевать, то мы знаем, что воюем не с немецким народом, а с его правительством, попавшим во власть придворных интриганов, юнкерства и бреттеров в военных мундирах» («Русское Слово» 17 июля).

А члены Государственной Думы обменивались рукопожатиями с представителями правительства и со своими политическими противниками и все радовались чему-то, как будто для России наступал светлый, радостный праздник.

И никто не захотел тогда проанализировать этого «подъема». Никто не захотел понять, что борьба будет затяжной и ужасной. Никто не захотел предвидеть (кроме П.Н. Дурново), что страны будут подвергнуты большим искушениям и испытаниям, что мировой пожар, который вызовет европейская война, используют темные силы для своих целей и что эти силы сконцентрируют мощный удар против самодержавной христианской Империи – России. Решаясь на эту борьбу, человечество шло «навстречу невообразимым страданиям».

Глава X

Верховный главнокомандующий Николай Николаевич. Военные действия. Неудача в Восточной Пруссии. В Ставке Великого князя. Замыслы Великого князя. Интриги Ставки против Государя. Неудачи на фронте

Вопрос о Верховном главнокомандующем не был решен сразу. Вначале Государь сам предполагал стать во главе армии. Полевое управление войсками было составлено в предвидении, что Верховным главнокомандующим будет Император. Но Совет министров высказался за назначение другого лица и Государь согласился с мнением Совета, хотя и против своего желания. Были две кандидатуры на пост Верховного главнокомандующего – Вел. кн. Николай Николаевич и военный министр В.А. Сухомлинов. Начальником Штаба Государь, еще предполагая стать самому Верховным Главнокомандующим, назначил начальника генерального Штаба Н. Янушкевича, а генерал-квартирмейстером Ю. Данилова («Черного»).

Мне придется очень подробно остановиться на описании характеров некоторых высших чинов армии, министров, членов Государственной Думы и некоторых общественных и политических деятелей, а также членов Императорской Фамилии, и, конечно, их деятельности и поведения во время войны, потому что только таким образом мы поймем те два мира, органически разных, я сказал бы духовно чуждых друг другу, которые как бы символически воплощали в себе два лица: Государь Император Николай II и Его начальник штаба, как Верховного главнокомандующего, генерал-адъютант Михаил Васильевич Алексеев.

Я, конечно, не буду останавливаться подробно на ходе военных действий, что не является темой настоящего исследования. Буду касаться только вкратце тех военных операций, которые влекли за собой те или другие изменения как в командовании армии, так и в известных назначениях в управлении государства.

Уже самое начало войны ознаменовалось нашим ускоренным наступлением в Восточной Пруссии ввиду того, что германские армии быстро продвигались в северную Францию и французское правительство настаивало на русском наступлении. Из-за целого ряда неудачных обстоятельств наступление это, вначале успешно развивавшееся, кончилось крупным поражением под Танненбергом, где армия ген. Самсонова была разгромлена, сам Самсонов покончил с собой и несколько десятков тысяч русских было взято в плен. Вскоре после этого Россия, Франция и Англия подписали договор о не заключении сепаратного мира.

Конец ознакомительного фрагмента.

Примечания

1

Не простил Государь только ген. Рузского. (Изд.)

2

Издательство «Вече» публикует материалы В.С. Кобылина без купюр, так как они были изданы в Нью-Йорке в 1970 г. с максимальным сохранением орфографии автора.

3

В серии «Царский дом» издательство «Вече» опубликовало «Книгу воспоминаний» Вел. князя Александра Михайловича в 2007 г.