Плен - Ирина Сергеевна Яровая

– Наоборот. Мы уже подъезжаем, позвони ей.

– Лерочка, мы подъехали к дому с зелёными заборами. Только что-то здесь тихо, ты где?

– Да, всё правильно, я дала соседский адрес для конспирации. Буду через пять минут.

Впервые в жизни она не опоздала и действительно забежала в машину через пять минут.

– Только не накидывайся сразу с вопросами, дай отдышаться. Это Саша? Приятно познакомиться. Слышала о вас.

– И мне. Давно ждал встречи. Давай на ты.

– Ну, видимо так должно было совпасть. Без проблем.

– Что случилось?

– Мы можем ехать. Ничего такого, за что следует мстить.

Я приехала на дачу, Максим показал мне дом, был накрыт стол, поставлена огромная ёлка в гостиной, ощущение, как будто я оказалась в голливудском фильме накануне Рождества. Компания была весёлая, около двадцати человек. Мы пили, веселились, пели в караоке, катались на квадроциклах. Потом мы все отправились в сауну. На этом хорошее впечатление закончилось. Максим сильно опьянел после бани. Он стал совершенно другим человеком. Начал распускать руки, материться. Мы нырнули в бассейн, плавали, потом начали целоваться, в какой-то момент он прислонил меня к бортику и силой пытался сорвать с меня купальник. Я врезала ему и побежала наверх. На что он выругался и даже не побежал за мной. Я позвонила тебе, высушилась и вот я здесь. И кстати, когда я уходила я видела, как он приступил к окучиванию более доступного кустика. Надеюсь в этом году пословица «Как встретишь Новый год, так его и проведёшь» не сработает. Я в бешенстве.

– Вы одинаково мило злитесь.

– Спасибо.

– Может вернуться и дать ему пару оплеух?

– Не стоит, в таком состоянии он не вынесет никаких уроков. Начнётся просто пьяная драка.

– Представляю твоё состояние, малышка, ты раньше не видела его в таком состоянии?

– Нет, Эллик. Какой там. Ты же видела, как он себя преподносил.

– Одно я знаю точно, оставь об этом вечере только приятные воспоминания, сотри это, а завтра мы с тобой так здорово проведём день, что он и станет прототипом твоего года.

– Спасибо, сестричка.

Следующий день был волшебен. Мы поехали кататься на сноуборде, потом на лыжах, пили горячий глинтвейн, пели в машине и просто наслаждались каждой минутой. Саша только дополнял нашу компанию, и было очень приятно осознавать, что они понравились друг другу. Максим названивал каждые полчаса, но Лера была непреклонна, я поразилась, насколько моя сестра может быть железной, она даже глазом не моргнула при виде огромных букетов перед нашими дверьми. Парень сходил с ума. Её корону слегка задели. Я бы сказала, в дали лишь прогремел гром, а она решила перенести своё королевство в более тихую гавань. Мне кажется, даже если бы он рискнул сделать при ней самопожертвование, она бы просто глубже вонзила нож. Беатрикс Кидо, вот её персонаж. Вместо того, чтобы лить слёзы от негодования или отказаться от пищи, как это делают многие девушки, она улетела к маме в Португалию наслаждаться красотами моря. Может в душе она и переживает обиду, но даже взгляд не говорит об этом, а глаза, как правило, обманывать не умеют.

Так день за днём, неделя за неделей, прошёл январь. Я не люблю холод, и всегда с нетерпением ждала тепла и весны, но не в этот раз. В этом году я прочувствовала, что значит зима, что значит волшебство. Я находила только плюсы. Теплый чай в замёрзших руках, скрипучий снег под ногами, нескончаемые праздники, шампанское и откровенные разговоры под поцелуи.

Это была лучшая зима.

И вот в этот самый штиль в моём почтовом ящике оказалось письмо. Вначале я подумала, что это адресовано для очередной статьи, я зашла в лифт, пригляделась, в графе откуда было написано «СИЗО», у меня почему-то сразу судорожно стали дрожать руки. Я открыла.

«Привет, Элла.

Труднее всего начать. Я должен был тебе написать. Я не хочу, чтобы ты держала зла на меня, хоть это почти невозможно. Ты, наверное, уже поняла, что меня посадили и думаешь, что судьба сама наказывает провинившихся. Я полностью с тобой согласен, я даже рад, что понесу наказание, очень сложно жить с такой ношей. Прости меня, пожалуйста, за то, что я натворил, у всего есть свои причины. Я не могу тебя просить об этом, но я очень хочу увидеть тебя и всё рассказать. Приезжай, пожалуйста, ко мне на краткосрочное свидание, давай поставим точку. Ниже я напишу тебе номер следователя, позвони ему и он даст тебе разрешение и объяснит, как приехать, если ты конечно решишься. Я надеюсь, ты дашь мне малейший шанс на извинение перед тобой.

Стас.»

Карнизы упали. Слёзы хлынули из моих глаз. Вся боль вернулась. Как будто и не было этих двух лет. Саши и жизни. Как будто ещё вчера Стас встречал меня с университета, и мы бродили по ВДНХ. Нельзя не признать, что он оставил очень глубокий след в моей жизни. Новые моменты вытеснили старые переживания, но не убили их. Старое просто утрамбовалось в дальний ящик души. И вот наступил момент, когда его открыли. Этот ящик Пандорры, из которого вылетели переживания, обиды и боль. Зачем он написал мне?! У меня новая жизнь, я стояла в одном шаге, от границы, которая навсегда бы перечеркнула миры. Нужно просто выбросить письмо и сделать вид, что его вовсе не было. Сжечь.

Нет, ну как выбросить, а вдруг мне самой нужна эта встреча, вдруг это мне надо, чтобы начать жить без той ноши.

Нет, нужно выбросить, я не смогу пережить ещё раз все те эмоции, и какое право он вообще имел мне писать. Наверняка, я не единственная, кто так попался. Хотя возможно, единственная, кто выбрался и вот теперь он с помощью моего прощения хочет облегчить себе душу. Хитрый ублюдок.

И какой прок мне будет от его извинений. Что это изменит? Вернётся время вспять? Я не о чём не жалею, уроки такого закала стоит оплачивать хоть раз в жизни, даже ценой потерянного времени. Механизм запущен, теперь я буду думать об этом, пока не решу окончательно.

Спустя час метаний по комнате, я позвонила следователю.

Ещё через два дня я поехала за разрешением. Записалась на свидание по электронной очереди.

И вот я приехала в серое холодное здание. На улице, как по заказу, повалил снег, жуткий ветер и пепельные тучи. Я зашла в помещение, где три окошка, люди с огромными сумками и нескончаемый ропот. Меня, как полагается, оглядели,