Во Власти Тьмы - Мадина Ризванова

- И это нас, темных, называют жестокими. - усмехнулся Фаван и, вонзив стилет в землю, подле головы зверя, поднялся.

- Я не специально, - поспешила объясниться Ригана. - Я защищалась.

- Она тоже защищала, - подойдя к ней поближе, заверил Фаван. - Погляди туда. Видишь берлогу?

Фаван встал чуть позади нее и указал пальцем на небольшую пещеру в низком холме, скрытом за кустом малинника. Найдя заданную цель, Ригана согласно кивнула, все еще не понимая, к чему тот клонит.

- Там три ее медвежонка. А ты оставила их без матери.

Сложно даже передать, с каким наслаждением Фаван наблюдал за тем, как сменилось выражение ее лица. Осознавая свою ошибку, Ригана пришла в ужас. На глаза навернули слезы, сердце забилось подобно птице угодившей в клетку. Даже это радовало Фавана. В самом же деле, медвежата там были, если можно так сказать об их костях. Но погубила их собственная мать, а не проступок Риганы. Об этом темный решил благоразумно умолчать.

- Я не специально...

Фаван довольно хмыкнул и измерил ее внимательным взглядом. Ригана, не замечая того, с горьким сожалением смотрела в сторону убитого зверя.

- А здесь ты что делала? – наконец, отвлек ее темный.

- Тебя искала... - отрешенно отозвалась светлая. - Мы все волновались...

- Мне здесь спокойнее. - проинформировал ее Фаван. - Подальше от всех вас. Светлых.

Последнее слово было произнесено с таким презрением, что оставить поникшую Ригану равнодушной просто не могло. В глазах ее уже не было той тоски и грусти. Не было и печали, лишь искреннее разочарование, обида и доля сердитости.

- Не думай, что остальным лучше, чем тебе. Думаешь ты вправе вот так уходить, не заботясь о чувствах команды? Нет уж! Поступить так, как ты, мог каждый! - с каждым словом тон ее повышался, возмущение брало вверх. - Но заметь, они этого не делают!

Взгляд темного становился все изумленней. Ругань Риганы он слушал с приоткрытым от удивления ртом, будучи ни в состоянии возразить. Его ошарашили не ее слова. Отнюдь. Скорее удивлял тот факт, что та подняла на него голос. Для темного с таким отношением от светлых и позора не надо. Для его раздутой гордости это был слишком сильный удар. Возможно, поняв это, Ригана осеклась и отступила на шаг, опуская голову.

- Какого дьявола ты на меня орешь? - не без труда сдерживая свой полыхнувший гнев в узде, вопросил Фаван.

- Извини, - виновато отозвалась эльфийка. - Я просто очень волновалась, как и все остальные. Тебя слишком долго не было и...

- С каких это пор светлых или же лесных стала волновать судьба темного?

- Фаван, так ведь нельзя, - подняв растерянный взгляд на собеседника, прошептала та. - Мы ведь одна команда. Мы должны держаться вместе и...

- Я не в вашей команде! - холодно возразил Фаван. - Я не обязан держаться рядом с вами.

- Что?! - возмутилась Ригана, уже в который раз. - Ты... мы... но... Какие же вы низкие и... жалкие, темный!

Последнее было сказано с нетипичной для Риганы твердостью и горячей "любовью", что у привыкшего, казалось, ко всему Фавана, зубы свело. Ригана демонстративно от него отвернулась и сделала пару шагов вперед, отдаляясь от темного. Вдруг что-то ее остановило, заставляя медленно повернуться к нему с привычным сожалением в голубых глазах. Вероятно, то была совесть не дающая покоя никому из светлых.

- Прости-и...

Кривая насмешливая ухмылка, ставшая ей ответом, иглой вонзилась в ее трепетное, в его присутствии, сердце, срывая с ее губ тяжелый вздох. Темный подошел к ней ближе и подарил самый пытливый взгляд, прожигающий ее насквозь. На сей раз она не отвернулась, продолжая смотреть в упор. Ненадолго задержавшись подле нее, он вновь вернул себе привычную маску равнодушия ко всему.

- Какие же вы, светлые, глупые создания.

Оглядев ее с ног до головы, Фаван молча направился в сторону уже знакомой поляны, оставляя растерянную Ригану позади. Эльфийка низко опустила голову и задумчиво нахмурила изящные брови. Даже узрев его с подобной, более черной стороны, она не переставала им восхищаться, будто глядела на все сквозь пелену. Печальный вздох уже привычно сорвался с ее губ. Светлая эльфийка оглянулась. Взгляд ее наткнулся на крепкую спину удаляющегося Фавана. Милая улыбка вдруг накрыла ее губы. С уже более приподнятым настроением она сорвалась с места и умчалась вслед за темным, не желая оставаться наедине со столь неприветливой природой.

Путь избранных продолжался в полном безмолвии. Даже не в меру веселый Сэм прибывал в молчании, что не могло не радовать Фавана, впрочем, как и других, страдающих от его болтовни.

Путь сей длился всего несколько часов - вполне привычный для них промежуток времени. Но не для Катрин, которая к таким нагрузкам была явно не готова. Ее занудный голос и, практически, нескончаемое нытье выслушивать становилось все тяжелее и тяжелее. В столь нелегкий час не редким вспышкам агрессии со стороны Фавана был рад каждый, поскольку только это могло хоть и ненадолго, но утихомирить девушку.

Сколько бы ни рассуждал Фаван, а понять, почему она, имея подобную метку, все еще находится за Чертой, не мог. Впрочем, как и то, почему дочь столь безумного графа оказалась на территориях мирных земель. Допускалась мысль, что ее приемные родители бывали проездом на островах и нашли ее уже там. Но это казалось несколько абсурдным, ибо на те территории чужих не допускают. Так же может быть, что именно ее мать пересекла Черту и бросила ее в лесах уже этих земель. И на что она рассчитывала? Какая разница, где ей умирать?

- Почему Вы так грубы? - недоумевала Катрин, уже привыкая к его злости. - Что я Вам сделала?

- На свет родилась.

Сказал он то с таким упреком, словно именно это и было ее проступком. Возмущенная Катрин едва не сползла с коня и, лишь благодаря рефлексу Карлена, она удержалась в седле.

Алиос держался позади всей команды и равнодушно глядел им в спины. Вокруг царило шаткое безмолвие диких лесов, дарящее им неугасаемый покой, дополненный чарующей красотой этих мест. Тишина обволакивала разум, проникая в душу. Но, как и упоминалось - покой тот был хрупок и единственный шелест с последующим легким, едва уловимым треском, развеял эту тишину, подобно дыму. Возможно, только Алиос замечал, насколько тихо вокруг, в чаще глухих лесов. Опасение и легкий страх, которые возвращались исключительно в компании тупого предчувствия чего-то недоброго, густым и колким туманом охватили его разум, заставляя потянуть поводья и остановить коня. Все внимание волшебника было неотрывно обращено в сторону густой чащи.

Его тревога успела дотянуться своими цепкими щупальцами и до остальных путников, решивших последовать его примеру и остановиться. Где-то невдалеке раздался протяжный курлыкающий вой, заставляющий насторожиться. Неожиданно над самым ухом раздался громкий крик Катрин, перепуганной куда больше остальных.