Реформация. История европейской цивилизации от Виклифа до Кальвина: 1300—1564 гг. - Уильям Джеймс Дюрант

снижению доходов низших классов на целое поколение, а новые лендлорды оказались более хваткими, чем старые.21 В политическом плане это привело к еще большему усилению власти монархии; церковь потеряла последний оплот сопротивления. В моральном плане результатом стал рост преступности, нищенства и попрошайничества, а также сокращение благотворительности.22 Более сотни монастырских больниц были закрыты; несколько были восстановлены муниципальными властями. Суммы, которые боязливые или благоговейные души завещали священникам в качестве страховки от инфернального или чистилищного огня, были конфискованы в расчете на то, что мертвым не будет причинен вред; 2 374 канцелярии с их пожертвованиями на проведение месс были конфискованы королем.23 Самые тяжелые последствия были в сфере образования. Монастыри содержали школы для девочек, монастыри и священники-кантри содержали школы и девяносто колледжей для мальчиков; все эти учреждения были ликвидированы.

Изложив факты настолько беспристрастно, насколько позволяли неосознанные предрассудки, историк может позволить себе добавить к ним, безусловно, гипотетический комментарий. Жадность Генриха и безжалостность Кромвеля лишь отодвинули на поколение неизбежное сокращение числа и влияния английских монастырей. Когда-то они выполняли достойную восхищения работу по образованию, благотворительности и уходу за больными, но секуляризация этих функций происходила по всей Западной Европе, даже там, где преобладал католицизм. Снижение религиозного рвения и потустороннего настроения быстро сокращало приток послушников в монастырские заведения, и многие из них сократились до такого малого количества, что казались несоразмерными великолепию их зданий и доходам от их земель. Жаль, что ситуация была решена грубой поспешностью Кромвеля, а не гуманным и более разумным планом Вулси по преобразованию все большего числа монастырей в колледжи. Процедура Генриха здесь, как и в его поисках сына, была хуже, чем его цель. Хорошо, что в какой-то мере был положен конец эксплуатации простого благочестия благочестивыми мошенниками. Больше всего мы сожалеем о монахинях, которые в большинстве своем добросовестно трудились в молитве, обучении и благотворительности; и даже тот, кто не может разделить их доверчивую веру, должен быть благодарен, что подобные им снова с пожизненной преданностью служат нуждам больных и бедных.

II. УПРЯМЫЕ ИРЛАНДЦЫ: 1300-1558 ГГ.

Английские короли оправдывали свое господство над Ирландией тем, что враждебная континентальная держава в любой момент может использовать этот зеленеющий остров для фланговой атаки на Англию; и это соображение, дополнявшее любовь к власти, стало еще более активным, когда протестантской Англии не удалось отвоевать Ирландию у Римской церкви. Ирландский народ, героический и анархический, мужественный и жестокий, поэтически одаренный и политически незрелый, каждый день сопротивлялся подчинению чужой крови и речи.

Зло английской оккупации нарастало. При Эдуарде III многие англо-ирландские землевладельцы вернулись в Англию, чтобы спокойно жить там на ирландскую ренту; и хотя английский парламент неоднократно осуждал эту практику, "заочный лендлордизм" на протяжении трех веков становился одним из главных толчков к ирландским восстаниям. Англичане, оставшиеся в Ирландии, как правило, женились на ирландских девушках и постепенно впитывали в себя ирландскую кровь и уклад. Стремясь остановить этот расовый отток, ирландский парламент, в котором преобладали английские жители и влияние, принял знаменитый Статут Килкенни (1366), который, наряду с некоторыми мудрыми и щедрыми положениями, запрещал межнациональные браки, воспитание детей и другие близкие отношения между англичанами и ирландцами в Ирландии, а также любое использование англичанами ирландской речи, обычаев или одежды под страхом тюремного заключения и конфискации имущества. Отныне ни один ирландец не должен был быть принят ни в одну английскую религиозную организацию, а ирландские барды или сказители не должны были появляться в английских домах.24 Эти запреты не сработали; розы на ирландских щеках затмили величие закона, и расовое слияние продолжилось в том узком марше, границе или пале, где осмеливались жить только англичане в Ирландии.*

Во время Войны Роз Ирландия могла бы изгнать англичан, если бы ирландские вожди объединились, но они предпочли братскую вражду, иногда поощряемую английским золотом. Генрих VII восстановил английскую власть в Пале, а его лорд-наместник, сэр Эдвард Пойнингс, провел через ирландский парламент унизительный "закон Пойнингса" (1494), согласно которому в будущем ни один ирландский парламент не должен созываться до тех пор, пока все законопроекты, которые будут ему представлены, не будут одобрены королем и тайным советом Англии. Ослабленное таким образом, английское правительство в Ирландии стало самым некомпетентным, безжалостным и коррумпированным в христианстве. Его излюбленным приемом было назначить одного из шестидесяти ирландских вождей заместителем вице-короля и поручить ему купить или покорить остальных. Джеральд, восьмой граф Килдэр, назначенный таким образом, добился определенного прогресса в этом направлении и смягчил межплеменное беззаконие, которое помогало английским поборам держать Ирландию слабой и бедной. После его смерти (1513) его сын Джеральд Фицджеральд был назначен его преемником в качестве заместителя. Карьера этого девятого графа Килдэра была типичной для ирландских лордов. Обвиненный в сговоре с графом Десмондом с целью позволить французским войскам высадиться в Ирландии, он был вызван в Англию и заключен в Тауэр. Пообещав верно помогать английскому делу, Генрих VIII освободил его и вновь назначил заместителем. Вскоре он был обвинен в недобросовестном управлении. Его снова привезли в Англию и снова отправили в Тауэр, где он умер в течение года (1534). Его преданный сын, "Шелковый Томас" Фицджеральд, сразу же объявил войну англичанам; он храбро и безрассудно сражался в течение четырнадцати месяцев, был побежден и повешен (1537).

К этому времени Генрих VIII завершил свой развод с Римской церковью. С характерной для него дерзостью он потребовал от ирландского парламента признать его главой церкви в Ирландии, а также в Англии. Так и произошло. От всех государственных чиновников в Ирландии требовалась клятва, признающая его церковное верховенство, а вся церковная десятина отныне должна была выплачиваться королю. Реформаторы вошли в церкви в Пале и снесли религиозные реликвии и изображения. Все монастыри, кроме нескольких отдаленных, были закрыты, их имущество забрало правительство, а монахов уволили с пенсиями, если они не будут суетиться. Часть добычи была распределена между ирландскими вождями; намазанные таким образом, большинство из них приняли дворянские титулы от английского короля, признали его религиозное верховенство и отреклись от папы (1539).25 Клановая система была упразднена, Ирландия была объявлена королевством, а Генрих - королем (1541).

Генрих был победителем, но смертным; он умер в течение пяти лет после своего триумфа. Католицизм в Ирландии выжил. Вожди восприняли свое отступничество как мимолетный инцидент в политике; они продолжали оставаться католиками (как и Генрих), за исключением игнорирования папы; а священники, чье служение они поддерживали и принимали, оставались спокойными ортодоксами. Вера народа не претерпела никаких изменений; скорее, она обрела новую силу, поскольку сохраняла национальную гордость в борьбе с королем-раскольником и, позднее,